«Так вот к чему пришли могущественные Плантагенеты: мокрое поле за Маркетбосвозом. Будь проклят Нед! – молча он ругал своего умершего брата. – Почему ты не мог взять Бесс Вудвилл в Графторегенс и, удовлетворив свою похоть, оставить ее там? Тогда она бы не отказалась от тебя».

Но она сделала это. Эта сучка не хотела открывать бедра и принимать Неда и ему пришлось жениться на ней, чтобы их открыть. Это она, мисс Вудвилл, разрушила могущественный дом Йорков, своим умом и цепкой огромной семьей. В тот момент Ричард ненавидел их всех. Он подумал о своей жене Анне И их сыне, которых уже нет. Какое это теперь имеет значение, когда он присоединится к ним? Они все ушли. Все, кого он так сильно любил: Эдмонд – его брат, жестоко убитый в молодости, Ворвик – «делатель королей», который возносил Ричарда в Миддельхэме, его брат Георг, который хотел украсть корону у Неда, принесшего Англии золотую славу. Так Нед запомнится Ричарду, как солнце, во всем его величии. Он не будет думать с жалком монархе, прожигавшем жизнь, о его Джейн Шор, ревущей у ног Неда.

«Ах, Нед! – Ричард чуть не заплакал. – Как мы могли прийти к этому?»

– Ваше величество, вы не здоровы?

Ричард круто повернулся на звук голоса. Погруженный в свои мысли, он не сразу узнал Гила. Потом, наконец, пришел в себя.

– Нет, Гил. – Ричарду с трудом удалось изобразить на своем лице какое-то подобие улыбки, чтобы успокоить озабоченного преданного ему рыцаря. – Со мной все в порядке.

«Но это ведь неправда», – тут же подумал король, произнесши эти слова, а потом добавил:

– Я устал. Я просто до смерти устал от этой кровавой бойни… которая произошла… которая произойдет завтра. Сколько… – он вопросительно посмотрел на Гила. – Сколько моих друзей и последователей умрут завтра вместе со мной?

Перед ним проплывали лица: Франсис, Филипп Ло-вель, Ричард Радклиф, Вильям Кетсби. Гил Эшли, Леон… – нет, Лионел Валерекс уже ушел, – он уже ждет по другую сторону реки смерти и готовится вместе с Анной и их сыном встречать Ричарда. Сейчас он вместе с Недом, Эдмондом и Георгом, с Ворвиком и Бекингемом. Нет, Ричард не станет думать о Гарри, беспутном Гарри, герцоге Бекингеме, который предал его.

Легкий порыв ветра, проносившийся над ухом Ричарда, смеялся и подразнивал его.

* * *

«Кошка, крыса и собака Ловель управляют Англией», – распевали дети на улицах Лондона. Да какое это все имеет значение, если Ричард умрет? Он еще раз опустил плечи и посмотрел вдаль. На сером горизонте он увидел след падающей звезды.

– Вон там! Ты не видишь, Гил? Падающая звезда… Точнее, умирающая звезда, – тихо добавил Ричард.

Гил посмотрел на светлеющий небосвод и тихо выругался. Если только он выживет в предстоящей битве, то сразу же пойдет к врачу, чтобы проверить зрение, потому что, действительно, не видел ничего, кроме клубов тумана. Однако, почувствовав болезненное состояние Ричарда, Гил успокоил короля.

– Это хороший знак, ваше величество. Это значит, что Бог на вашей стороне. Тюдор, конечно же, проиграет завтрашнюю битву.

– Да, – вслух сказал Ричард, а про себя подумал: «потому, что он будет королем Англии, а корона слишком тяжела для головы и сердца… и души».

Наконец, забрезжил рассвет – серый рассвет – несмотря на то, что розовый свет на горизонте обещал прекрасный солнечный день. Оруженосцы Ричарда, которые были более опытны, чем оруженосцы Гарри Тюдора, уже прочесали местность и доложили Ричарду о более выгодном месте, из которого им следовало бы начать предстоящую битву. Это гора Амбьен.

Теперь на вершине холма, куда уже подтянулась его армия, сидя на своем верном боевом коне, Ричард обозревал открывающуюся перед ним картину.