Но Гил, в эту минуту думавший только о Ричарде, медлил, пока не стало слишком поздно делать прыжок: массивное тело его лошади повернулось, закрыв солнце, затем навалилось на него, заглушая крики боя и стоны, которые вырвались из груди юноши.

– Ричард! Ричард! Ри-и-ча-ард!

Но король не слышал. Его король Ричард Плантагенет был уже мертв. Тело короля лежало в луже крови, а золотая корона повисла на ветках боярышника, оставаясь для Ричарда недосягаемой.

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ

СЛЕЗЫ

ГЛАВА 36

«О, Боже, о Боже!»

Изабелла думала, что она сойдет с ума от горя, когда увидела людей, проезжавших по мосту Гоу. Эти кровавые вооруженные люди во главе с Гарри Тюдором и жителями Лондона, которые заполнили городские улицы, тянулись вслед за ними и кричали:

– Да здравствует король! Да здравствует король Генрих!

Они кричали так, как будто он был их спасителем от рабства.

Люди двигались неторопливо, крича и смеясь, передавали друг другу кубки с вином и обливали друг друга жидкостью, которая пачкала их и без того забрызганную броню. Время от времени они останавливались, чтобы получить поцелуй какой-нибудь хорошенькой девушки или взять красную розу из рук ребенка.

И в этой торжествующей, гремящей победе казались нереальными те, которые шли за ними. Побежденные, которые могли идти – даже с трудом – были в цепях, звон которых извещал о поражении и напоминал об этом с каждым их шагом. Еще больше все подчеркивалось громыханием о каменные мостовые колес и повозок, которые везли тяжелораненых. Изабелла с трудом подавила в себе тошноту, подступившую к горлу при виде этих людей, волочившихся, стонущих, плачущих и истекающих кровью.

Позади них на лошади ехал человек целый и невредимый, отвратительно улыбающийся. В одной руке он держал поводья небольшого осла, через спину которого была перекинута какая-то бесформенная вещь, болтавшаяся, как полупустой мешок с мукой, как что-то безжизненное и бесформенное. С первого взгляда можно было подумать, что это и есть мешок с мукой, и только его белый цвет, обагренный кровью, опровергал первоначальные домыслы: ни один фермер не хранил свое зерно в таких мешках. Это был бы обычный серый мешок. Изабеллу удивила ткань, наброшенная на осла. Только когда животное подошло поближе, она поняла, что это был за груз.

– Ох, Боже праведный, – только и смогла выдохнуть она. – Боже праведный!

Потом, не в силах больше себя сдерживать, Изабелла отвернулась и ее тут же стошнило прямо на камни мостовой. Рагнор, сидящий на ее плече, осторожно потерся клювом о щеку девушки и издал негромкий крик, почувствовав ее боль, а Джоселин, которая еще не заметила этого кровавого зрелища, озабоченно вскрикнула.

– Миледи, миледи! Позвольте, я вам помогу! Ах, пойдемте, пойдемте, вы заболели! Эдрик, Тегн, Беовульф, пойдемте! Помогите миледи!

Но Изабелла не обратила внимания на свою служанку и на доверенных рыцарей, которые по команде Джоселин направились к ней. Изабелла, как сумасшедшая, дико расталкивая толпу, пробиралась вперед к этой ужасной вещи, которая еще сегодня утром была Ричардом Плантагенетом – королем Англии.

С него сорвали одежду и голым везли по улицам Лондона, чтобы все могли смотреть и смеяться. Это было жестоко и унизительно. Кто-то набросил на его тело превратившиеся в тряпку остатки знамени в завершение ко всем унижениям. Изабелла, подойдя ближе, увидела, что лилии были закапаны кровью, а леопарды до неузнаваемости искромсаны. Ах, воины Англии, вы порублены, как Ричард!

Завизжав и истерически заплакав, Изабелла бросилась вперед, чтобы прикоснуться к нему, надеясь, что, может быть, каким-то чудом он еще жив, хотя знала, что все ее отчаянные молитвы были тщетными. Его нежные руки были слишком белыми, бескровными, их перетягивали ремни, которыми привязали Ричарда к ослу.