|
Она посмотрела на себя, стоя с распростертыми руками, на которые капала теплая вязкая красная жидкость. К ее полному ужасу, тело браконьера какое-то мгновение продолжало стоять, прежде чем бесформенной кучей рухнуло на землю, по которой уже ручьем текла кровь к месту, где лежала голова Фесса. Его мозг все еще работал, и глаза мгновение заморгали от потрясения, прежде чем с мольбой они, наконец, не застыли неподвижно. Боже мой! В это страшное скоротечное мгновение голова человека еще жила, и он знал, что с ним случилось! У Изабеллы подкосились ноги, и ее вырвало прямо на траву. Она прислонилась к дереву, чтобы не упасть, потом выронила нож и дрожащими руками закрыла лицо; пряча глаза. Вдруг ее снова затошнило и Изабелла поняла, что запачкала щеки и губы кровью браконьера.
Бо и Вотт обратились в бегство, но граф не пощадил их, зарубив их тем же способом, как и их друга. Голова Бо упала с плеч и покатилась по траве, пока не остановилась неподалеку от того места, где, съежившись, в смятении стояла Изабелла. Голова Вотта, казалось, спрыгнула с торса, взлетев в воздух, прежде чем упасть с глухим звуком на землю. Мрачнее тучи, разъяренный Воррик повернул своего боевого скакуна, остановил его, потом спрыгнул с лошади и поспешил к Изабелле. Граф тоже был забрызган кровью, и жидкость медленно стекала с лезвия палаша, который он все еще держал в одной руке, падая на траву красными капельками, образовавшими на земле небольшую лужу. Девушка смотрела на него широко распахнутыми от ужаса глазами, потом отвернулась и спрятала лицо, прижавшись к стволу дерева, которое поддерживало ее. Сдавленные всхлипывания вырывались у нее из горла, она ловила воздух ртом, пытаясь выбросить из головы потрясшие своей нереальностью сцены. Воррик положил одну руку ей на плечо, и его прикосновение было необыкновенно нежным. – Больно? – спросил он полным заботы голосом, так как увидел, что с нее сорвали платье, и боялся, что ее изнасиловали. Изабелла отрицательно покачала головой в ответ, продолжая всхлипывать, пока граф молча стоял рядом. Но вдруг кабан завизжал и забился беспомощно в западне. Услышав визг, девушка медленно, плохо соображая, двинулась к яме и заглянула через край на раненое животное. К ней присоединился Воррик. Животное лежало на боку, вздымавшемся от боли, дико работая ногами. В его теле торчали копья. Возле многочисленных колотых ран уже сгустилась кровь, и на них начали слетаться мухи. Первой реакцией графа было тут же убить животное, и тем самым положить конец его страданиям, но, к своему удивлению, вместо этого он сказал Изабелле: – Ты можешь его вылечить? – Нет, – ответила она дрожащим голосом. – Будьте милосердны, убейте его побыстрее. Воррик почувствовал боль в ее голосе. – Отвернитесь, – негромко приказал он. Изабелла сделала, как ей было сказано, и услыхала последний крик кабана. Через несколько минут все стихло, и граф увел ее от западни, закрывая ей глаза на кровавую поляну и обезглавленные тела браконьеров, валявшиеся на земле. Он позвал своего коня Гволчмея. Когда тот подошел, Воррик снял висевшую у седла фляжку, смочил свой носовой платок и стал стирать кровь с Изабеллы. Она приняла его помощь беспрекословно, молча стоя перед ним, и граф понял, что Изабелла еще не отошла после шока. Когда Воррик повернул к себе ее прекрасное лицо, он заметил на нем кровоподтеки. – Что с твоим лицом? – спросил он. – Один из разбойников ударил меня…, – пояснила Изабелла голосом, полным боли и смущения. – Тогда я рад, что убил их, – сказал граф, позабыв, что разыскивал Изабеллу с определенной целью – отшлепать ее, как следует. Теперь, к его удивлению, мысль о том, что кто-то ударил ее, наполнила его яростью и возмущением. Она была такой маленькой и хрупкой для такого обращения. |
