|
Она взбила солому и сверху кинула старую попону. Потом заботливо положила на нее собаку, таким образом устроив ей постель. После этого она принесла еды и воды и поставила недалеко от собачки. Так же, как и в повозке, девушка потрепала ее и сказала что-то утешительное, потому что собака подняла голову и обнюхала ее. Вдруг она поднялась и набросилась на еду, которую принесла Изабелла. Пока собачка ела, девушка тщательно изучала ее тело, обнаружив бесчисленное количество мелких ссадин и одну глубокую рану. Было похоже на то, что ее жестоко избили. Сказав бедняжке еще несколько ласковых слов, от которых собака сразу же замахала хвостом и улеглась на свою постель, Изабелла собрала перевязочный материал и мази, положила их в ведро и вышла из конюшни. Девушка накрепко заперла дверь, чтобы собака не смогла убежать. За эти долгие годы она привыкла изолировать каждое вновь поступившее животное от других в ее зверинце, пока новичок не привыкнет к остальным. Кроме того, девушке необходимо было убедиться, что это существо не нападет на своих собратьев.
Позаботившись о собаке, Изабелла медленно пошла к замку, впервые размышляя о словах Воррика, произнесенных им во время путешествия. Действительно ли он собирался жениться на ней сейчас, не откладывая дальше? Или Воррик просто решил позлить ее? Ей необходимо, как можно быстрее, найти ответ на этот вопрос, и если граф собирался немедленно жениться, то у Лионела не будет времени поговорить с герцогом Глостером насчет расторжения их помолвки. Тем более, что этот вопрос мог решить только брат Ричарда, король Эдуард. Девушка в отчаянии вздохнула. Со дня смерти родителей в ее жизни, кажется, все шло наперекосяк. – Почему ты такая печальная, Изабелла? – к ней присоединился Кэрливел. Он смотрел на нее добрым задумчивым взглядом. – Что-нибудь не так с собакой? – Нет. Мне кажется, что ничто ей так не поможет, как хорошая еда. У нее много шрамов и порезов, и одна глубокая рана, но это со временем заживет. – Тогда что же, миледи? Отчего ваше лицо так опечалено? – Ничего, Кэрливел, действительно. – Полно, Изабелла. Неужели я не друг вам? – Да, но вы еще и брат Воррика. «Как глупо!» – про себя ругнулся Кэрливел и, обращаясь к ней, спросил: – И что же брат сделал? – Ничего. Просто он заявил, что мы немедленно поженимся, – в голосе Изабеллы послышались горькие нотки. – Сначала он говорил мне, что до нашей свадьбы, по крайней мере, год или два, а сейчас, кажется, он изменил свое решение. – Может быть, это и к лучшему, миледи? Если суждено случиться чему-то неприятному, лучше пережить это, чем жить в ожидании, тем самым только продлевая боль. – Да, но я надеялась… надеялась, что за это время, может быть, что-то изменится, и что наша свадьба не состоится. А теперь это кажется невозможным. – В любом случае такое вряд ли бы случилось, Изабелла, – заметил Кэрливел и замолчал. – Я знаю, что вы не любите Воррика, но все могло бы быть еще и хуже. По крайней мере, он симпатичен, богат, к тому же, фаворит короля. И мой брат будет к вам хорошо относиться: не будет вас бить и оскорблять, как делают некоторые мужчины. – Но он не будет также и любить меня, – вспылила девушка. – Откуда вы это знаете, миледи? Как часто говорит Воррик: просто глупо быть уверенным в некоторых вещах. Ах, да, да. Сердце моего брата бывает холодным – это правда, но только потому, что предательство Бренгвен глубоко его ранило. Ваше сердце добрее и вы исцеляете тех, кому больно. В этих нежных руках есть какое-то колдовство, – Кэрливел взял ее руки в свои собственные и некоторое время напряженно рассматривал их. Потом он заглянул ей в глаза. |
