— А если нет?

— Наше появление в том мире не пропустят.

— Наше с тобой — да. Но если этот человек проведет через аномалию наших эмиссаров, то есть шансы. Серьезные шансы.

— Город Зара, куда ведут аномалии, стерегут химеры. Они почувствуют появление новых разумных сущностей.

— А если нет?

— Красные сущности, вышедшие с этим, — скривилась собеседница, — из аномалии, без всякого сомнения, привлекут внимание совета Зара.

— Это если они не будут заняты делом.

— Хочешь отправить в другие аномалии смертников? — задумчиво спросил она.

— Много смертников. Их гибель подкормит аномалии и заставит советников вмешиваться. Химеры же... их тоже можно отвлечь. Например, открыть парочку порталов у города. Ясное дело — не от нас открывать. Должников-то хватает.

— А ты думаешь, этот, — снова скривилась собеседница, — сможет провести наших эмиссаров через аномалию?

— Ты же видела во время приема его. Он узнал и тебя, и меня. Ну, может и не узнал, но, во всяком случае, понял, кто мы такие. Примерно. И сохранял при этом относительное спокойствие. Если на время прохождения аномалии, включить наших эмиссаров ему в команду, подчинив временной клятвой, то вряд ли они столкнутся с серьезным сопротивлением. Аномалия ведь берет страхи главы группы и ориентируется на его уровень развития.

— Тогда почему ты предложил ему так мало?

— Я предложил ему то, что он хочет. В его душе сейчас нет особой страсти ни к женщинам, ни к обогащению, ни к тщеславию. Сейчас он жаждет только одного — вернуться домой.

— Ранцы у его зомби буквально забиты мелкими, дешевыми амулетами.

— Да. Обратил внимание. Видимо, грабил.

— И ты говоришь, что он не жаждет обогащения? Может и не в первую очередь, а в нагрузку. Почему не предложил? Он ведь открыто пошутил над несоразмерностью платы.

— Он не поверит. Он нам не верит. И чем больше мы ему будем обещать, тем меньше веры. Ты же почувствовала этот скепсис, который растекался по нему после узнавания? Особенно после твоего появления.

— Какая разница? Как будто у него есть выбор?

— Выбор есть всегда. Тем более у человека, который готов прыгнуть в индивидуальный портал следом за своим врагом.

— Он не знал, что творил.

— Он вообще не сильно понимает, что делает. Однако — делает. Я чувствую его желания. И я предложил ему их воплотить в жизнь. И исполню обещанное.

— Серьезно? — скривилась собеседница.

— Он вернется домой, и ты сможешь его оттуда забрать уже сама. Но потом.

— Ты не хуже меня знаешь, что мне туда вход запрещен. Нам обоим.

— Тебе — да. А твоим подручным — нет. К тому же, мы знаем, какой типаж женщин ему нравится.

Его собеседница скривилась с отвращением. И удалилась.

— Приглядывай за ней, — тихо произнес владыка. — Ее боль, обида и ненависть слишком сильны. Я не хочу, чтобы она мне все испортила.

— Да, господин, — с легким свистящим шипением ответил женский голос откуда-то из-за спины...

* * *

Илья стоял на крепостной стене и смотрел на каменистую долину, в дальнем конце которой находились руины города. Именно там блуждали аномалии, с трудом, но наблюдаемые даже на таком внушительном расстоянии.

Он думал.

И о тех двух знаковых разговорах с владыкой и магистром. И о том, как они бродили по городу со здоровяком, обсуждая бытовые вопросы. Но каждый раз, когда он углублялся в обдумывание бесед, вспоминал эпизод там — в пещере.