И вот — снова невольно вернулся к этим мыслям.

Психанул. Решив всем остальным заняться потом.

Закрыл глаза.

Прислушался к ощущениям. Выровнял дыхание. И... ничего.

Еще подход.

Еще.

И еще.

Где-то через полчаса начало что-то получаться. Только он увидел не цвет таланта магов в округе, а пыльцу. Ту самую, про которую говорил магистр. Так-то он ее и обычным взглядом наблюдал, разве что она не светилась красным. А тут — вон — словно крохотные кровавые искорки летели, влекомые непонятно чем. Словно пыльца ели в период цветения, что сдувалась ветром в поля густыми зелеными облаками. Вот и тут. Только ветра не было, во всяком случае, ощутимого. И пыльца плыла сплошным маревом без конца и края, то поднимаясь, то опускаясь.

Илья присмотрелся.

В ее потоке барьер «дыхания Иора» наблюдался предельно отчетливо. Пыльца касалась его границ и медленно по ним сползала. Из-за чего казалось, будто бы Илья сидит в каком-то волшебном яйце. Но, кстати, не вся отражалась, кое-что и проникало внутрь, и, добираясь до тела, всасывалась...

Пыльцы было так много, что она воспринималась как фон. Видимо, по этой причине изначально Илья на нее внимания и не обратил. Там, в пещере. Подумал, что ему просто плохо после аномалии.

Попробовал ощутить свою нежить.

После пыльцы это оказалось уже не так сложно. Каких-то десять минут — и вот — готово. Стоят такие и слабенько светятся синим цветом. Все, кроме девиц, у которых имелся микс. Они выглядели словно крепко перемешанный клубок нитей. У одной белых с синими, а у второй — красных с синими. Как последний вариант был вообще возможен? Илья не понимал. Ведь синяя стихия магии и красная — антагонисты. Или нет? Ему остро не хватало знаний. Куда ни ткни, везде все упиралось в большие пласты знаний...

И тут он заметил, что где-то на краю восприятия появилось что-то очень значительное. Пригляделся и ахнул. К нему приближался огромный сгусток этакой концентрированной первородной тьмы, из которой тянулись тысячи колеблющихся щупалец. Рядом с давящим могуществом этого существа он казался искоркой, пылинкой, бледной тенью... каковой, вероятнее всего, и являлся по меркам этого мира.

— У нас гости, — прошелестел голос призрака.

— Я уже заметил, — мысленно ответил Илья.

Тихие и плавные шаги приблизились, и гостья остановилась. А в том, кто именно к нему подошел, Илья почему-то не сомневался.

— Красиво у вас здесь. — тихо произнес он.

— Не играй со мной, — холодно процедила эта особа.

— С тобой поиграешь. Вон какая колючая. Что я тебе такого сделал, что ты на меня ополчилась? В суп не плевал. В тапки не ссал. Даже за попку не кусал. Каштанку, ты, я надеюсь, читала?

— Ты — Адамово семя.

— Слушай... еще месяц назад я жил обычной жизнью, вдали от магии и этих ваших сраных волшебных миров. Для меня вы все были не более чем сказками и легендами. И тут — нате на лопате. Кушай, как говорится, не обляпайся. Подруга, я понятия не имею, что именно ты имеешь в виду.

— А говорил — песни слагают. Врал?

— Песни слагают о легенде. Что из той легенды выдумка, а что правда я ума не приложу. Мне знакома история про Адама и Лилит, но она противоречит научной картине мире.