— Вы, наверно, рехнулись! — сказал он. — Опять в чащу полезли! Я не пойду с вами — слышите? Заблудитесь — я не отвечаю. Слышите?

Но Сережа уже вступил в заросли папоротника, в которых таилась тропа, и уходил все дальше, раздвигая их руками. Он утонул в папоротниках, и только там, где качались сквозные верхушки, угадывалось, что идет человек.

— Он с ума сошел! — закричал Толя. — За мной, ребята! Я говорю — за мной! Не пойдете — я один уйду!

Но Катя, а с ней и Светлана торопливо шагали вслед за Сережей. Лишь Антон остановился. Привычный возглас вожака: «За мной!» — подействовал на него.

«Ведь говорили же — по реке идти, — подумал он, — а Сергей вон опять в чащобу полез».

Однако отстать от Сергея ему было страшно. Растерянно поглядывая на Толю и на уходящих ребят, он вертелся и не знал, куда ему броситься. Может, все-таки с Толей остаться?

Но вдруг он вспомнил, как тонула сегодня Светлана в потоке. Светлана кричит в ужасе, просит подать руку, помочь, а Толя лезет все дальше, пес выше… и даже не оглядывается на крик… Нет, он не останется с Толей!

Ничего не сказав, Антон круто повернулся и побежал за Сергеем. А ни Сергея, ни девчат уже не видно, только папоротники вздрагивают и качаются на невидимой тропе.

— Ребята! Ребята! Ну куда же вы? — жалобно закричал Толя.

Дикая тоска сжала ему сердце, как только он увидел, что остается один. Один в тайге! Да ни за что, ни за что!

— Ребята! Подождите!.. Подождите! — кричал он, бросившись догонять ребят.

— Остановимся? — спросила Катя.

— Нет, — ответил Сергей. — Сам отстал, сам и догонит.

Толя вскоре догнал их. У него были длинные ноги, и бегал он легко. Но он был глубоко оскорблен и обижен.

— В беде товарища бросать, да? — упрекнул он, задыхаясь от гнева. — Как рыбу есть — так вы! А тут уж и подождать не могут!

— А ты тоже Антоновы ягоды ел! — не оглядываясь, ответила ему Светлана.

Сережа шел молча, сосредоточенно. Один неверный шаг — и потеряешь тропу. И тогда уж совсем неизвестно, что будет. Опять ночь в тайге. А ни хлеба, ни воды. Надо идти, во что бы то ни стало идти, пока хоть искоса, хоть скупо, но все-таки еще светит солнце. А зайдет солнце — исчезнет тропа.

— Что же тогда-то? — невольно спросил он вслух у самого себя.

Катя услышала этот тревожный вопрос:

— А что, Сергей?

— Если солнце сядет?

— А чего же?.. — неожиданно подал голос Антон. — Ляжем на тропу и… эта… будем утра дожидаться…

— Иди сюда! — с необычной глубокой лаской в голосе позвал его Сережа. — Давай меняться будем. Впереди идти трудно. Пусть сзади девчонки идут.

Антон, гордый таким признанием, растолкал девочек и пошел впереди. Вот вам «Телятина»! Ничего, с «Телятиной» не пропадешь!

Бывает, что никуда не спешишь, а солнце стоит и стоит на небе. Иногда ждешь вечера, так солнце особенно упрямо не хочет сползать с неба. А сейчас, когда так нужно, чтобы солнышко еще посветило хоть лишний часик, хоть полчасика, — так нет, оно уходит, уходит и гаснет неудержимо.

— Вроде так и придется, как Антон сказал, — глухо произнес Сережа: — ложиться на тропу, и все…

— Ну и что ж? Ну и ляжем! — мужественно отозвалась Катя.

— Ну и ляжем, — послышался не менее мужественный голос Светланы.

Лишь Толя молчал.