Алекс крутила палочки в руках с идеально накрашенными ногтями.

— Мир тесен. — Она понизила голос, чтобы нас не подслушивали.

Я этого делать не стала. Ярость не позволила.

— Теснее, чем вы думаете.

Она наклонилась ко мне:

— Вы хорошо знаете этого писателя?

— Мы живем вместе, — ответила я и тут же поправилась: — Жили.

Может, делиться подробностями личной жизни нехорошо, но я не могла сдержаться, вошла в раж. Смотрела на аккуратно разложенный на подносе ленч и отчаянно пыталась найти объяснение тому, что происходило у меня на глазах. Цельной картины не получалось. Я знала одно: мне хотелось кого-то убить. И я даже могла сказать кого. Схватила палочки, сожалея о том, что концы тупые. «Вот когда что-нибудь острое не помешало бы…»

Алекс начала рассказывать о том, какой ей видится журнальная статья, и каким-то образом в рассказ о подающих надежды редакторах ей удалось вплести имена полудюжины знаменитых писателей. Я слушала вполуха. Собственно, вполуха я слушала первые тридцать секунд, а потом полностью погрузилась в собственные размышления.

И наконец-то начала понимать, что к чему. Дэн и Флейшман нашли общий язык не сегодня и не вчера. И точно не на этой неделе. Агент не принимает решение представлять интересы того или иного писателя спонтанно. По всему выходило, что Дэн прочитал книгу еще до того, как я улетела в Даллас. И он знал — как минимум подозревал, — что жалкая, убогая, с нетерпением ожидающая, чтобы ее соблазнили, Рената — это я. Я же «вдохновляла» автора на каждую строку.

И какой я показала себя в Далласе? Жалкой, убогой, с нетерпением ожидающей, чтобы меня соблазнили.

Итак, кое-что из сказанного Дэном в тот уикэнд начинало обретать смысл. Комментарии насчет темноты и прилипчивости. Тогда я подумала — как странно называть женщину прилипчивой, едва успев проснуться после единственной ночи. Теперь получалось, что это не просто странно. Гадко.

Да, многое прояснялось.

Флейшман практически подкладывал меня под Дэна. Я и забыла об этом. Эти цветы, шепот перед отъездом в аэропорт. Прямо-таки: «Сделай это, девочка!» Он думал, шансы на издание книги возрастут, если его агент переспит с его редактором.

Только теперь в моих услугах как редактора он не нуждается. Точнее, не было у него уверенности, что нуждается. Появились варианты.

К горлу подкатила тошнота.

Алекс наклонилась вперед, всмотрелась в мое лицо.

— Вы в порядке?

— Все отлично! — проскрипела я и, чтобы это доказать, проглотила суши целиком. Потом еще. Не разжевывая. Просто заталкивая в рот. Меня бросало то в жар, то в холод.

— Может, вы расскажете мне, что делали перед тем, как пришли в «Кэндллайт». Мерседес говорила, что вы работали у Сильвии…

Вне себя от ярости, я вновь ракетой вылетела из-за стола.

— Ты думаешь, это забавно? — спросила я, не обращаясь ни к кому из них конкретно. И сама не знала, на кого больше злилась в тот момент.

Дэн и Флейшман в удивлении уставились на меня.

— Ты про книгу? — спросил Дэн. — Она веселенькая.

— Не про книгу. — Меня передернуло от отвращения. — Да, и про книгу. Про книгу, про меня, про мое соблазнение в субботу вечером, которое так легко тебе удалось. Ты же знал, на какие кнопки нажимать, и понятно почему!

Лицо Дэна залила краска, он изогнул бровь в сторону Алекс.

— Бек…

Я закатила глаза.

— Мое имя — Ребекка. Не Бек. Не Бекки. И уж точно не Рената!

— Может, не стоит нам говорить об этом здесь…

— Тогда где?

— Может, встретимся и…

— Да, конечно.