|
Затем снова вышел под дождь, чтобы устроить в сарае лошадей. «Как же хорошо он обо мне заботится, — с нежностью подумала Клер. — Какое же это удовольствие — когда тебя балуют…» Когда в очаге затрещал огонь, она пошла осматривать дом. Много времени это не заняло, поскольку второй этаж, как оказалось, состоял из одной-единственной большой комнаты, точно такой же, как на первом этаже, только совсем без мебели. На всем здесь лежал тонкий слой пыли, но в целом комната была довольно чистой. Клер спускалась вниз, когда в дом зашел Никлас. — Я не ожидала ничего подобного, — заметила она. — И что же, в горах много подобных хижин? — Таких, как эта, больше нет. — Он сбросил с себя намокшую шляпу и плащ. — В середине прошлого века богатый торговец шерстью был застигнут здесь бураном и непременно бы погиб, если б его не приютил местный пастух. В знак благодарности торговец учредил фонд при ближайшем церковном приходе с тем, чтобы на эти деньги построили, а затем содержали в порядке приют для путников. Будучи человеком деликатным, он оговорил, что в этом доме должна быть и вторая комната, — на тот случай, если непогода приведет сюда не только грубых мужчин, но и дам. — Но лично мне очень даже нравится оказаться наедине с грубым мужчиной. — Не у всех женщин столько здравого смысла, — он с усилием стянул с ног сапоги для верховой езды. — Вот так была построена эта хижина для путников, и каждую весну из прихода присылают сюда работника, чтобы он починил то, что сломалось от зимних ветров. Больше ничего исправлять не надо, поскольку люди, которые знают об этом приюте, пользуются им очень бережно и аккуратно. Например, утром, перед тем как уехать, я должен буду собрать достаточное количество хвороста, чтобы заменить тот, который мы сожгли. — Захватывающая история; хотя пастух, который спас того торговца, наверное, предпочел бы строительству этого приюта кругленькую сумму, ну, скажем, десять фунтов. — Клер встала на колени и подбросила в огонь ещё дров. — А цыгане здесь nqr`m`bkhb`~rq? — О Господи, конечно, нет. Ни один уважающий себя цыган не станет спать под крышей, если может переночевать под открытым небом. — Никлас задумчиво посмотрел на Клер. — Будет лучше, если ты поскорее избавишься от этой мокрой одежды. — Он направился к ней. — Давай я помогу тебе раздеться. Клер очень хорошо представляла, к чему в конце концов приведет такая помощь, и, к своему величайшему удовольствию, оказалась права. Потом они лениво подремали возле очага перед тем, как встать и надеть сухую одежду. Клер приготовила простой ужин из ветчины, картошки и лука; Никлас добавил к нему бутылку дорогого кларета, чтобы отметить начало их медового месяца. Вечер они провели, лежа у очага, болтая и попивая чаи. — Давай будем приезжать сюда каждую весну, — сказала Клер. — Только ты и я. Больше никого. — С удовольствием. — Он легко поцеловал её в щеку. — Никогда не превращайся в заправскую графиню, Клер. Ты нравишься мне в точности такой, какая ты сейчас. Она улыбнулась, глядя ему в глаза. — Если ты, как называют тебя в долине, цыганский граф, то теперь я, стало быть, цыганская графиня? — Пожалуй, что так. |
