|
И кофе, и еда были восхитительны. Поедая колбасу с луком, Клер заметила, что женщины пакуют вещи для переезда, однако без особой спешки. Никлас вернулся вместе с тремя другими мужчинами. Все четверо были увлечены разговором. Он добавил к своему костюму свободный кожаный жилет и красный шейный платок и выглядел сущим цыганом. «Сейчас в нем трудно признать высокородного британского пэра», — подумала Клер. Увидев жену, Никлас бросился было к ней, по тут же попятился, заметив старуху с трубкой. — Кеджа! — воскликнул он. Старуха улыбнулась Никласу щербатым ртом, и они заговорили по- цыгански. Когда Клер допивала кофе, в лагерь со всех ног влетел мальчишка. — Сюда идут, — запыхавшись, выпалил он. — И у них ружья! У Клер сжалось сердце. Возможно, люди, которых видел цыганенок, были просто охотниками, по скорее всего это те, кто напал на них прошлой ночью, и сейчас они ищут её и Никласа. — Сюда, — крикнула Ани, махая в сторону кибитки. Клер и Никлас быстро залезли внутрь. — Ложись, — сказал он, и лег сам. Когда Клер опустилась па пол кибитки, Ани принесла большую охапку пуховых стеганых одеял, которые проветривались снаружи, и одно за другим набросала на Клер и Никласа, пока их полностью не накрыла высокая стопка. После этого на одеяла опустилась какая-то тяжесть. Тяжесть, которая невероятно ерзала. Почувствовав, как Клер вздрогнула, Никлас, сжал её руку теплой рукой. — Ани посадила сверху своего четырехлетнего сынишку. Если даже нас кто-то и будет искать, они не станут смотреть под маленьким Йоджо. Очень уж он чумазый. Хотя Клер чувствовала, что ей не хватает воздуха, она заставила себя лежать неподвижно, сжимая руку Никласа. Через несколько минут за стеной кибитки послышался голос, говорящий по- английски: — Вы не видели мужчину и женщину, идущих пешком? У них… у них лихорадка, они в бреду и отошли от нашего лагеря. Один из цыган ответил: — Нынче к нам не заходил ни один англ, только вы, господа. — Хочешь, погадаю, благородный сэр, — сказала одна из женщин. — В будущем тебя ждет красавица, с руками грациозными, как лебединые крылья. Только позолоти мне ручку… Ее перебил звонкий голос Ани: — Нет, благородный сэр, не слушайте се. Первая гадалка здесь — я. У меня настоящий дар цыганского ясновидения. Потом заныл писклявый детский голосок: — Подайте пенни, благородные господа! Раздался пронзительный хор ребячьих голосов: — Один пенни, сэр, или полпенни! Один пенни, пожалуйста! Подайте пенни, благородный господин! — О силы небесные, — заорал посетитель, — да от них спасу нет! А ну убирайтесь от меня, щенки! Дверь кибитки со скрипом отворилась, и Клер так сильно стиснула пальцы Никласа, что в них, должно быть, остановился ток крови. Какое-то сверхъестественное чувство опасности подсказало ей, что один из вошедших смотрит в дальний конец кибитки, как раз туда, где они лежат. Сидящий на них ребенок запрыгал. — Дай пенни! Дай пенни! — завопил он. |
