Горман проигнорировал попытку Сэмма сменить тему.

— А как насчет Херон?

— Скольких девушек, по твоему мнению, я обольстил?

— Не так много, как мог бы, если я хоть что-то в этом понимаю. — Горман сделал глоток воздуха из трубки. — Каликс следует за тобой повсюду, как щенок, а Херон… ну, наверное, это прозвучит неправильно, если сказать, что она следует за тобой, как змея, но ты меня понял.

— Херон — давний друг, — произнес Сэмм. — Мы вместе прошли Изоляционную войну.

— А что сейчас?

— А сейчас мы… — Сэмм не знал, как описать их отношения. За последнюю неделю он почти не видел Херон, но знал, что она неподалеку. Как и раньше, она не скрывала, что наблюдает за ним. Судя по всему, Горман тоже это заметил. — Херон — хороший друг, — повторил Сэмм. — Но это не значит, что я понимаю, чего она хочет. Она шпионская модель и создана для скрытности и дезориентации.

— Однако обучена искусству обольщения, — заметил Горман, указывая на Сэмма трубкой. — А это должно чего-то стоить.

— Если бы в меня влюбилась женщина, обученная искусству обольщения, думаю, я бы уже заметил, — произнес Сэмм. Обведя рукой почти пустую комнату, он перевел разговор на обратно на Гормана и его сослуживцев. — Так где остальные?

— Гуляют по территории, — ответил Горман. — Риттер совершенно здоров; в больнице ему больше делать нечего. То же самое с Аароном и Брэдли.

— Об этом я и хотел поговорить, — сказал Сэмм, подтащив стул к кровати солдата. — Вы постепенно выздоравливаете, если не считать небольшие заминки. — Он показал на трубку, и Горман закатил глаза. — Пора пройти этап восстановления и вернуться к настоящей жизни. Вы не можете оставаться в больнице вечно.

— Постучи по дереву, — проговорил Горман и поджал губы, на секунду задумавшись. — А что насчет заповедника?

— Вам, конечно, охотно разрешат остаться, — ответил Сэмм, — но никто не держит вас здесь.

— Если мы вдевятером присоединимся к тебе, местные смогут получить гораздо большее количество феромона. Пока у нас не выйдет «срок годности», если он вообще выйдет, они смогут запастись лекарством по крайней мере еще на несколько лет.

Сэмм кивнул.

— Это хорошие люди, — сказал он. — Мне бы совершенно не хотелось оставлять их без источника лекарства, но они относятся к этому так же, как и я: если им снова придется поработить вас для получения феромона, то он того не стоит.

— Уж очень это похоже на попытку вызвать чувство вины.

— Я не хотел, — ответил Сэмм. — Рано или поздно лекарство у них все равно закончится — либо с моей смертью в следующем году, либо с вашей… когда бы она ни пришла. Не чувствуйте себя обязанными.

— Значит, дело уже проиграно, так что мне не стоит об этом беспокоиться, — произнес Горман, — но ты все равно жертвуешь ради него своей жизнью.

— Я дал слово, — сказал Сэмм. — Вы можете оставаться здесь столько, сколько пожелаете, и, если хотите, можете внести свой вклад лекарственного феромона, но выбор за вами. — Сэмм потер свой нос, к которому до сих пор не вернулась чувствительность после изъятия. — Однако, если сравнивать с другими видами деятельности, провести час в неделю в лабораторном кресле не так уж сложно. — Он улыбнулся. — И, говоря откровенно, возможно, это все, на что ты сейчас способен.