– Да, конечно. И чем вы планируете заняться?

– Я еще не думала конкретно. Наверное, перееду жить в Лондон. Попробую найти работу, хотя, честно говоря, ничего не умею. У меня нет никакой профессии. Но сельскую жизнь я никогда не любила; теперь, когда обо мне некому позаботиться, я уеду отсюда. Терпеть не могу коров, досужие сплетни и сельские праздники. Я задержусь здесь только до тех пор, пока не уладится вопрос с наследством. Хотя, боюсь, и наследовать нечего. Мне кажется, у Джеффа ничего не было, кроме долгов. Господи, я до сих пор не верю в реальность случившегося.

Аргайл подумал, что миссис Верней была несправедлива к Джессике. Конечно, ее нельзя назвать динамо-машиной, но у этой женщины достаточно твердый характер, и она мужественно держит удар. Она заслуживает лучшего к себе отношения.

– У вас не осталось никаких денег от мужа? – спросил он.

– Боюсь, что так, – сказала она, пытаясь улыбнуться. – У меня было немного своих средств, на них и живу. Оказывается, у нас не было ни страховки, ни сбережений, одни только заклады и долги. Даже картины ничего не стоят, как мне сказали.

– Кстати, – сказал вдруг Аргайл, – я ведь пришел не только для того, чтобы попрощаться. У меня кое-что есть для вас.

Он отдал ей сверток.

– Это принадлежало вашему мужу. Получается, кое-что он вам оставил.

Она состроила гримасу.

– Полагаю, мне следует найти истинного владельца этой вещи.

– Нет, это принадлежало ему по праву. Никаких махинаций. Он честно купил эту вещь. Я подумал, что этот рисунок вам понравится.

Она развернула сверток, открыла коробку.

– Не уверена – он такой маленький.

– Маленький. Но на вашем месте я бы продал его. Это поправит ваши финансовые дела. В Лос-Анджелесе есть такой музей – Морсби; я знаю: они давно ищут эту вещь. Если хотите, я могу связаться с директором музея и договориться о продаже. У меня есть полная информация о происхождении рисунка.

– Он стоит каких-то денег? Да нет, не может быть. Это же просто набросок, к тому же незаконченный.

– Предоставьте денежный вопрос мне, – сказал Аргайл. – Я сам назначу за него цену и уверен: она вам понравится.

Миссис Форстер озадаченно посмотрела на него и снова пожала плечами, затем сунула рисунок в коробку и поставила на полку над телевизором.

– Вы очень добры, – сказала она. – Спасибо. Я, разумеется, заплачу за беспокойство…

– Нет, – резко остановил он ее. Джессика вздрогнула от неожиданности. – Нет, – повторил он уже мягче. – Не нужно денег. Я сделаю это просто так. Ради удовольствия.

– В таком случае просто спасибо, – сказала она.

– Не за что благодарить. Только, пожалуйста, не говорите об этом никому до тех пор, пока я не свяжусь с директором музея Морсби, хорошо?

– Почему?

– Такой уж у нас бизнес. Вы же не хотите, чтобы Гордон нанес вам визит до вашего отъезда? Кроме того, налоговый инспектор попытается оформить этот рисунок как наследство вашего мужа, и тогда вы сможете продать его только спустя несколько месяцев.

Миссис Форстер кивнула.

– Ну, мне пора, – сказал Аргайл и пожал ей руку. – Я должен успеть на самолет. Желаю удачи. И пожалуйста, не потеряйте рисунок.

После этого Джонатан Аргайл, бывший торговец картинами, покинул Уэллер со всем, что в нем оставалось.

Выехав на шоссе, он задышал легче и начал мысленно формулировать письмо в международный университет о том, что с благодарностью принимает их любезное предложение. Вот только сможет ли толпа невежественных подростков оценить изящное искусство барокко? Как внушить им любовь к прекрасному?

Этого он не знал, но решил, что как-нибудь разберется, и начал тихонько напевать про себя итальянский мотив.