— Да вижу я.

Марио больше не гнал как сумасшедший. Он аккуратно съехал с асфальтированной дороги и плавно покатил в объезд сквера. Честно говоря, назвать его так можно было с большой натяжкой. Чахлые тонкие деревца стояли совершенно без листьев. Невысокий кирпичный забор со сварными металлическими вставками местами обвалился. Да и оставшаяся часть держалась из последних сил, наклонившись так сильно, что готова была рухнуть от любого чиха. Нескончаемый дождь превратил территорию в грязевую ловушку, по которой даже пешком передвигаться страшно.

Впрочем, и объездная дорога была ничуть не лучше. Задница «буханки» постоянно виляла, буксуя в жидком месиве. Но надо отдать должное русским инженерам. Несмотря на неказистый вид и убогое оснащение, проходимость у этой машины выше всяких похвал. Собственно, именно за эти качества её и полюбили в нашей стране.

Помню, как-то общались с другом детства, который работал водителем на скорой помощи. Эх и матюгался же он, когда им выдали новые кареты на базе «Газели», называя их «коровами на льду»! Потому что в район на них невозможно проехать девять месяцев в году. Так и пришлось слесарям восстанавливать старую «буханку» специально на эти вызовы. И мужики берегли последнюю ласточку, как свою собственную машину, даже мыли каждый раз, прежде чем в бокс поставить. А вот «газельки» гоняли в хвост и в гриву в надежде, что они поскорее отдадут душу автомобильному богу смерти.

— Вон за тем зданием направо, и там у железных ворот тормози, — скомандовала Гюрза и подхватила рюкзак.

Гадюка в очередной раз пнула пленного, заставляя его шевелиться. Марио вопреки приказу загнал машину прямо во дворик, а затем, выскочив наружу, прикрыл створку ворот.

Вход в бункер обнаружился в двухэтажном здании, и со стороны оно выглядело самым обычным административным, каких возле интерната пруд пруди. Электричества здесь не было, а потому, подсвечивая себе под ноги фонарями, мы начали спуск по крутой металлической лестнице. Пленного периодически подгоняли пинками, но не забывали при этом придерживать, чтобы не сверзился и не дай бог не свернул себе шею.

Вскоре мы стояли у откатной двери, в задачу которой входило погасить первичную ударную волну, если кто-то попытается нанести ракетный удар по этой области. Гюрза неспешно крутила ручку, заставляя вращаться редуктор, к которому был прикреплён барабан с тросом. Эту же ручку она взяла с собой, когда мы прошли внутрь.

Здесь начинался узкий коридор с двумя крутыми поворотами. В конце имелась ещё одна дверь, уже герметичная. Штурвал на лицевой стороне отсутствовал, но рукоятка прекрасно подошла на его место.

Наконец мы оказались внутри и плотно закрыли за собой обе тяжёлые створки.

— Посмотри, что с дровами, — попросила Тубуса Гюрза. — Если что, время ещё есть, можно за мебелью в интернат добежать.

— А где печь? — уточнил он.

— В общем зале должна быть, который с кроватями, — вместо неё ответила Гадюка.

— Темно, блин, как у негра в жопе! — выругался Марио, обо что-то запнувшись.

— Под ноги смотри, — запоздало посоветовал я.

— Угу, спасибо за совет, — саркастически ответил он.

— Нормально! — прилетел крик из дальней комнаты. — Дров на пару дней хватит.

— Тогда огонь разведи, а мы пока с нашим другом пообщаемся, — вернула Гюрза и подтолкнула пленника к комнате радиосвязи.

— О, а здесь и генератор стоит! — озвучил находку Марио.

— Если ты его заведёшь, я тебе конфетку дам, — с ухмылкой добавила Гюрза, после чего закрыла дверь.

Девчонки не просто так выбрали связную в качестве комнаты для допроса. Изнутри она была обита звукоизоляционным материалом, и даже если что-то проникнет наружу, то максимум, что удастся услышать в коридоре, — невнятное бормотание.