— Задрали вы галдеть, — воспользовавшись паузой, буркнула Гюрза с заднего сиденья. — Какая, на хрен, разница, где мы?

— Просыпайся, соня, — даже не подумала замолкнуть Гадюка. — Скоро рассвет, нужно схрон какой-то найти.

— А где мы?

— Тебе же без разницы? — не упустил возможность подколоть подругу я.

— Очень смешно, — поморщилась она и, потерев глаза, уставилась в окно.

Мимо пробегали высотки спального района, но дорожное полотно выглядело так, словно мы мчимся по междугородней магистрали. А ведь всего двадцать минут назад нас окружали стеклянные торговые центры, зато колёса месили грязь просёлочной грунтовки. Насколько я помнил, в подобных районах искать убежища не имело смысла. Ну не строят в современном мире бомбоубежища в человейниках. Напротив, стараются максимально сократить затраты. А «бомбарь», как ни крути, удовольствие не из дешёвых.

Однако Гюрза в очередной раз смогла меня удивить. Если я более-менее разобрался в том, как отыскать в лабиринте Мешка форт, то в плане ориентации по кварталам всё ещё сильно плавал. Да что там говорить, вообще не видел в их расположении никакой системы. Вот взять хоть дорожное покрытие, которое никак не соответствовало окружающему пейзажу. Ну чистый рандом!

— Вот здесь направо сверни, — практически у самого поворота попросила подруга.

Пришлось хорошенько напрячь старушку «Ниву», чтобы в него вписаться. От резкого торможения Гюрза чуть носом в пассажирское сиденье не влепилась, а из багажника донеслось злобное мычание.

— Заткнись, придурок, — огрызнулся я. — Радуйся, что мы не на трёхдверке едем.

Однако в поворот мы всё-таки вписались. А спустя два перекрёстка я уже с удивлением рассматривал исторический центр какого-нибудь провинциального городка. Здания в большинстве своём имели на фасадах административные вывески, а значит, мы уже очень близко к цели. Где-то здесь наверняка найдётся убежище, способное нас приютить.

— Здесь где-нибудь тормозни, — в подтверждение моих мыслей, попросила Гюрза.

— Каждый раз удивляюсь, как тебе это удаётся, — усмехнулась Гадюка.

— Ну слава богу, я такой не один, — поддакнул я. — Тоже пытаюсь понять, как она это делает.

— Чуйка, — ответила Гюрза.

Не знаю почему, но я тоже кое-что почувствовал, а именно — холодность в общении с подругой. Странно, я вроде в последнее время не косячил. Но с вопросами к ней пока не лез, сейчас не до того. Вот как запрём за собой гермодверь, сменим одежду на сухую и набьём животы, тогда можно. Сытый человек злым не бывает.

Покинув машину, мы замерли на тротуаре в ожидании команды от Гюрзы. Она осмотрелась, пару раз покрутилась на месте и молча двинулась во дворы. Гадюка никак на это не отреагировала, в том смысле, что так же спокойно, проследовала за подругой. А вот я в очередной раз напрягся, потому как Гюрзу молчуньей не назовёшь.

Мы немного попетляли, выбрались на соседнюю улицу и снова нырнули в арку. Здесь проходила линия теплотрассы, а следом за ней расположилась неприметная будка, похожая на деревенский сортир, только исполненная из красного кирпича.

Дверь распахнулась без единого звука, что говорило о постоянном уходе. За ней обнаружилась бетонная лестница, ведущая вниз, где и начинался первый коридор. Закончился он уже металлическим спуском, который привёл нас в очередной тоннель, дважды сломанный под девяносто градусов. Вскоре мы уже задраивали герметичную переборку.

Гадюка первым делом сунулась в электрический щиток, где, пощёлкав автоматическими выключателями, подарила подземному царству свет. Подсобные помещения оказались пустыми, а вот в общей зале для спасающихся от ядерной войны царила привычная обстановка.