— Вон он! — радостно объявила Гюрза, указывая пальцем на территорию, окружённую высоким забором.

И снова у меня появилось ощущение диссонанса. Просто странно было видеть какую-то промзону прямо посереди коттеджного посёлка. Ну не строят так люди, это бессмысленно. У всего есть привычный порядок, какой-то план. А тут словно у архитектора напрочь отсутствовало понимание того, как обычно живут люди.

— Что это? — спросил я.

— Какая-то военная часть, — ответил Мост.

— Это ещё страннее, — пробормотал я.

— В смысле? — уточнила Гюрза, услышав мою фразу.

— Ну… — замялся я, — Просто люди так не строят. Чудно́ это, чтобы вот так, посередине посёлка — и военная часть.

— Это ещё что, — усмехнулся Мост. — Я здесь район видел, так там верфи посреди делового центра. Представляешь — стеклянные небоскрёбы, а среди них подъёмники и ржавые останки кораблей. А главное, рядом ни намёка даже на водохранилище, не то что на море.

— Да уж… — только и смог выдавить я.

— Мешок, — развела руками Гюрза, будто это всё объясняло.

— Странное место, — снова едва слышно пробормотал я.

— И не говори, — поддержала Гюрза.

Мы вошли на территорию военной части. Хоть я не специалист в подобных вопросах, но выглядела она довольно типично. Несколько невысоких построек, затем большой асфальтированный плац, на котором каждое утро выстраивались войска. Следом за ним несколько пятиэтажных корпусов, скорее всего, казармы. Слева, очевидно, склады, потому как я понятия не имею, что ещё можно обустроить в железных ангарах. Справа — станция ГСМ и гаражные боксы.

Однако я понял, что именно меня смутило. С толку сбивала общая картина заброшенности. Вот только эта часть, похоже, никогда не видела человека. Вообще. Здесь попросту отсутствовали все следы пребывания кого-либо живого. Словно её построили, но в пользование так и не сдали. Ни тебе плакатов с лозунгами, как в том форте, который тоже являлся в прошлом военной частью, ни надписей на стенах. Будто макет, выставленный под стеклом в музее.

— Нам сюда, — определила направление Гюрза.

Мост молча кивнул, а я просто последовал за ними.

Вскоре мы подошли к железным воротам в холме. Именно так обычно маскируют оружейные склады или бомбоубежища. Чтобы с воздуха было непонятно, что здесь такое. Гюрза потянула створку на себя, и та с противным скрипом отворилась. Изнутри потянуло промозглым холодом и сыростью, несмотря на то, что снаружи продолжало лить как из ведра. Не сказать, что я привык к местным погодным условиям, но воду с лица уже не вытирал.

Мост щёлкнул фонарём, закреплённым под стволом автомата, и мы шагнули внутрь.

Шаги гулко отражались от бетонных стен тоннеля. Мы двигались по нему уже добрых полчаса, а он всё не кончался. Шум дождя давно уже стих за спиной, а слегка покатый пол намекал, что мы спускаемся куда-то под землю.

Я уже бросил гадать о предназначении этого места. По конструкции и форме очень похоже на тоннели метро, но пол ровный, без намёка на железнодорожные пути. Хотя свод отделан типичными чугунными тюбингами. По стене тянутся толстые кабели и трубы коммуникаций, но электричества здесь вроде как нет. По крайней мере, лампочки под потолком не светятся.

На бомбоубежище это место тоже не тянуло. Опять же, я не специалист, но интернетом пользоваться умею и не раз видел, как выглядит типичный бомбарь. Да что там говорить, здесь даже ответвлений нет — просто тоннель, который постоянно куда-то спускается.

— Вон он, — радостно объявила Гюрза, когда впереди мелькнули едва заметные красные огоньки.

Лишь спустя пару минут, когда свет фонаря выхватил силуэт фуры, до меня дошло, что это светоотражатели задних фонарей.