«Слепец» покопался в одном кармане, потом – в другом. Вытащил бумажник, послюнявленным пальцем отделил две бумажки по десять рубликов.

– Маловато, конечно, но больше не могу. Впору рядом с тобой садиться.

Наклонился к ящику и – скороговоркой.

– Через два часа – пятый под"езд, площадка второго этажа…

Доска благодарно кивнул.

– Спасибо и за это, дед. На том свете тебе зачтется доброта.

– Почему – на том? – удивился Собков.

– А сейчас нахаркано и на доброту и на людскую кровушку. Все переведено на валюту. Имеешь баксы – человек, не имеешь – быдло.

Александр сочувственно покачал головой, в унисон с «инвалидом» поохал и все так же медленно пошел в сторону книжного мастодонта.

Он любит книги, по мере возможности знакомится с новинками, способен часами торчать возле уличных книжных развалов. А уж посещение магазина – сплошное удовольствие! Пройти мимо, не заглянуть – невозможно. Время терпит, Щедрый подождет. Тем более, он не знает о проверочной встрече.

Общение с человеком, пострадавшим во время боевых действий в Чечне или Таджикистане, длилось не более пяти минут, но и их хватило для того, чтобы стоящий возле окна своего кабинета владелец казино обратил на это внимание. Последние события, связанные с пявлением знаменитого киллера заставили его замечать все то, мимо чего он раньше равнодушно проходил…

Превращение слабосильного малька в зубастую щуку требует определенных условий и времени. Точно так же бывший культорганизатор одного из Дворцов Культуры нырнул в разлившуюся реку реформ, поболтался между такими же бывшими «мальками» и вынырнул на поверхность солидным бизнесменом, владельцем игрового бизнеса.

Скажи бывшим сослуживцам Кузьменко о будущем его преображении – ни за что не поверили бы, посчитали смешным анекдотом. Славка даже на роль культорганизатора не тянул, не то, что – бизнесмена. Уныло опущенный грустный нос, то ли кавказского, то ли еврейского происхождения, несоизмеримая с тщедушным туловищем крупная голова, какая то запинающаяся походка.

Вызываемый для очередного разноса в роскошно обставленный директорский кабинет Кузьменко завистливо жмурился на глубокие покойные кресла, такой же диван, несколько ярких торшеров, огромный, моренного дуба, письменный стол. Грустно опускал и без того грустный нос, горестно вздыхал. Ему бы всю эту роскошь! И – дождался звездного часа.

Память – скверная штука. Выпрыгнув из неизвестности, недавний культорганизатор постарался обставить свой офис такой же стильной мебелью, даже цвет абажуров и расцветку ковров подобрал те же.

В старое, дореформенное время, во время танцев облик культорганизатора разительно менялся – он летал между парами разукрашенной бабочкой, скользил проворной змейкой, заразительно хохотал. Так и светился радостью, удовольствием от общения с такими же радостными и веселыми людьми.

После неожиданного возврата, казалось бы, выкорчеванного в России капитализма Славка, недолго думая, сочетался брачными узами с уродливой толстой девахой, единственным достоинством которой был отец – директор ресторана, ставший его владельцем. Свадебный подарок – завещание в пользу зятя. Через полгода сердечный приступ сразил ресторанщика. Конечно, не без помощи шестерок Кузнеца.

Бывший культорганизатор развернулся во весь размах недюжинных способностей, которым сам удивлялся. Из обычного предприятия общественного питания ресторан превратился в казино. Но и игорный дом тоже стал прикрытием для далеко идущих планов молодого бизнесмена. Кузьменко отлично усвоил главное правило переходного периода: хватать все, что плохо лежит, не успеешь – проглотят другие, более разворотливые и удачливые.