|
Прошу вас по данному вопросу поддерживать со мной оперативную связь. Рейхсляйтер М. Борман. 22 ноября 1944 г., Берлин». Шпеер тоже знал о «Морском уже» и понимал, что знает далеко не всё. Установка вместо шести торпедных аппаратов только двух и отказ от уникальной системы перезаряжания наводили на некоторые раздумья. Ко всему прочему несколько дней назад он получил срочный заказ на изготовление нескольких сотен металлических контейнеров особой конструкции. Чертежи были разработаны без его участия и предусматривали абсолютную герметичность этих странных ящиков. В технической документации контейнеры шли под ничего не значащими обозначениями. Излишне говорить, что этот заказ был также засекречен. Третий конверт в тот же день вскрыл гауляйтер Франц Нагель, несколько месяцев назад оставивший свое гау на отбитой советскими войсками территории. «Особо секретно. Отпечатано в одном экземпляре. Гауляйтеру ф. Нагелю. Дорогой Франц! Предлагаю тебе приступить к отбору молодых людей в «Отряд фюрера» в соответствии с программой «Новая Швабия» к концу января следующего года 50 юношей и 50 девушек должны быть собраны в одном из горных лагерей СА Верманшафт в Южной Баварии. Отбор осуществить по следующим критериям: 1) исключительная преданность делу фюрера и партии; 2) эталонная расовая чистота; 3) стопроцентное здоровье; 4) повышенные показатели интеллектуального тестирования; 5) возрастные рамки 18 – 25 лет; 6) желательно отсутствие семьи. Во избежание утечки информации при отборе материала не предпринимать поиск кандидатур в СС и люфтваффе. Рейхсляйтер М. Борман. 22 ноября 1944 г., Берлин». Гауляйтер Нагель ничего не знал о «Морском уже», но был в курсе того, что «Отряд фюрера» должен будет, когда придет время, отправиться очень и очень далеко. Так далеко, что одна из стран Южной Америки могла быть лишь промежуточной остановкой на его пути к конечному пункту следования. Генрих Гиммлер тоже в тот вечер сидел за столом своего берлинского кабинета. Некоторое время он в задумчивости вертел в руках свой знаменитый зеленый карандаш, затем положил его, выключил настольную лампу и подошел к окну. Отдернув край плотной шторы, он увидел, что на улице уже окончательно стемнело. За стеклами моросил холодный осеней дождь, и было слышно тихое урчание мотора стоявшего у тротуара напротив автомобиля. Гиммлер думал о «Морском уже». Сегодня он получил подтверждение достоверности информации о секретной флотилии подлодок с таким названием. Задав фюреру прямой вопрос об этом соединении, он услышал в ответ, что у него много своих забот. Министру внутренних дел, шефу СС и всей германской полиции, командующему войсками СС и армией резерва не следует влезать еще и в дела военно-морского флота. Он бы и не влезал в дела Деница, если бы до него не дошли сведения, что в эти дела влез Борман. С каких это пор рейхсляйтер и главный партийный функционер вдруг заинтересовался подводными лодками? Не его ли прямой обязанностью вместе со своими гауляйтерами было заниматься вопросами фольксштурма? Или он собирался сажать на новейшие субмарины стариков и детей? И самый главный вопрос – знает ли фюрер обо всём, что замышляют его секретарь и его новый любимчик – услужливый и безотказный Дениц? Если бы речь шла о новейших ракетах ФАУ, сверхтяжелых танках, реактивных истребителях или таинственных дисколетах, это не вызвало бы особых подозрений. |
