|
– Это очень хорошо! – У Антона отлегло от сердца. Теперь даже если он ошибся с точной датой, то уж месяц-то он помнил наверняка. А это значило, что несчастному фельдмаршалу в любом случае оставалось недолго. – И второй вопрос: сегодня тринадцатое октября 1944 года? Когда штурмбаннфюрер кивнул, Антон медленно выложил свой козырь на стол. – Так вот завтра, то есть четырнадцатого октября, генерал-фельдмаршал Эрвин Роммель умрет от кровоизлияния в мозг. Во всяком случае так сообщат по вашему радио и в газетах. Возникла пауза, в течение которой оба смотрели друг на друга. Ротманн, ожидавший чего угодно, только не такой ошеломляющей конкретики, был немного ошарашен. «Нет, он точно сумасшедший», – подумал штурмбаннфюрер. Однако Антон поспешил прервать паузу и быстро заговорил: – Вы можете сейчас же навести справки о состоянии здоровья фельдмаршала и убедиться, что ему ничто не угрожает. Если я ничего не напутал с датами, то Роммель сейчас находится в своем доме под Ульмом в кругу семьи. После серьезного ранения, полученного им за несколько дней до покушения на фюрера, он вполне оправился и даже готов приступить к своим служебным обязанностям. – А при чем здесь покушение на фюрера? – резко спросил Ротманн. – Я просто не знаю точной даты ранения Роммеля, а день 20 июля вошел в историю. Роммель же был ранен во Франции за несколько дней до взрыва в Растенбурге. Я запомнил этот факт. Антон, как и задумал накануне, не собирался сразу раскрывать, что знал о причастности Роммеля к заговору. Во взгляде Ротманна, в котором ранее присутствовала усталость, раздражение, недоверие и ирония, вдруг появилось нечто новое – нескрываемое удивление и интерес. Было ли это удивление смелостью и изворотливостью арестованного, степенью его сумасшествия или самим смыслом того, что он только что сказал? Он встали прошелся по кабинету. – Так вы говорите, завтра? – Да. – На него готовится покушение? – Нет, нет! Ни в коем случае. Я просто предсказываю его смерть. Эсэсовец с Демянским щитом на рукаве изучающе смотрел на Антона. – А сегодня он жив и умирать не собирается? – Да. Так во всяком случае напишут в книгах после войны. – Антон, осмелев, шел напролом и даже не отводил взгляд от холодных зрачков гестаповца. – Курт! – крикнул Ротманн. – Разыщите гауптштурмфюрера Юлинга, – скомандовал он вошедшему унтер-офицеру, – и попросите его зайти ко мне. Ну смотрите же, господин Дворжак, или кто вы там есть на самом деле, – он повернулся к Антону. – В рейхе хватает прорицателей и без вас. К сожалению, кое-кто им еще верит. Но вся эта сволочь ни черта не знала в сороковом году, что с нами будет в сорок четвертом, а девятнадцатого июля никто из них не предполагал, что произойдет двадцатого. – Он задумчиво шагал по кабинету. – Я подожду один день и посмотрю, что вы будете говорить завтра вечером. – Господин штурмбаннфюрер, предсказаниями занимаются провидцы и гадалки, а я говорю лишь о свершившемся историческом факте, известном тысячам людей в моем времени. – Ладно, бросьте! Одно вам могу обещать: если фельдмаршал будет убит русскими или их союзниками, или кем-либо еще, то из вас здесь вытрясут душу. |
