|
«Дармоеды, – продолжил он свою мысль, когда подчиненный ушел, – половину на фронт. Особенно этих полицейских и бездарей из магистрата. В округе 30 тысяч пленных и остарбайтеров, а они не могут своевременно расчищать улицы…» Когда часа через полтора Антона снова привели в кабинет полицейского майстера, он увидел там, кроме своих старых знакомых, офицера в сером плаще. Из-под воротника плаща был виден черный воротник к ителя с эсэсовскими петлицами. Офицер стоял у стола, держа в одной руке картонную коробку голубоватого цвета, а в другой что-то из ее содержимого. Увидев Антона, он поставил коробку на стол и подошел к нему. – Этот? – Он самый, – ответил майстер. – Как вас зовут и кто вы ? – обратился незнакомец к Антону. – Дворжак. Антон Дворжак. Я из России. Я попал сюда случайно… – Ладно, я его забираю. Протокол составляли? – Да, вот протокол, вот опись найденного при обыске. Я всё положил сюда же, – сказал майстер. – Я забираю всё. Будем считать, что вы передали его нам сразу в момент ареста. Ну, пошли, – сказал уже Антону офицер в плаще и, взяв из рук майстера коробку, вышел первым. На этот раз они ехали в машине. Это был черный автомобиль с откидным серо-зеленым брезентовым верхом. Эсэсовец сам сел за руль, положив коробку на свободное пассажирское сиденье справа, а Антону велел садиться сзади. Там его поджидал здоровенный солдат с автоматом на коленях. Здание, куда они приехали, выходило фасадом на небольшую тихую улицу. В нем было три этажа. Войдя в вестибюль, офицер стал подниматься по лестнице, а громила с автоматом повел Антона вниз. Его заперли в камере, мало отличавшейся от той, где он только что побывал. «Ну вот я и в гестапо», – подумал Антон, усевшись на единственный предмет, который был в камере, – деревянный топчан, застеленный одеялом. Впрочем, нет – в маленькой нише у двери находились еще унитаз и умывальник. Немного посидев и почувствовав, что совсем замерзает, Дворжак снял с топчана одеяло, под которым оказалось что-то напоминающее очень тонкий спортивный мат, и, закутавшись, стал ждать. За столом сидел тот же худощавый человек лет тридцати, в сером с черным воротником мундире. Его правая бровь была рассечена шрамом. По четырем звездочкам в левой петлице Антон машинально отметил – штурмбаннфюрер. На складке левого кармана был пристегнут Железный крест первого класса. Сбоку и чуть ниже – пехотный штурмовой знак и серебряный значок за ранение. На левом рукаве над эсэсовским орлом виднелся почетный щит, но Антон пока не мог разглядеть, какой именно. Человек за столом о чем-то негромко говорил по телефону и был, как показалось Антону, напряжен. Дворжаку удавалось уловить лишь короткие «да» и «конечно». «Говорит с начальством», – подумал он. Антон и приведший его солдат-охранник продолжали стоять, ожидая. Наконец штурмбаннфюрер положил трубку и некоторое время в задумчивости рассматривал что-то на столе, постукивая по нему пальцами правой руки. Неожиданно он едва заметным кивком указал на стоящий возле стола стул, после чего солдат подтолкнул Антона в нужном направлении и, надавив рукой на плечо, заставил сесть. Еще одно чуть заметное движение головой, и солдат, щелкнув каблуками, повернулся и вышел, тихонько притворив за собой дверь. |
