|
– Встать! – рявкнул Ротманн так, что один из охранников вздрогнул и отступ ил на шаг назад. Они попрыгали вниз, сгрудившись по обе стороны стола. Все, кроме одного, который постоянно кашлял и сопел, были раздеты, предпочитая раскладывать свою одежду поверх тонких и драных одеял. Некоторые стояли на каменном полу босиком, поджимая поочередно от холода то одну, то другую ногу. На других были надеты грязные носки. Одного взгляда на плечо крайнего из них, с синевшей наколкой в виде летного значка британских ВВС, было достаточно, чтобы понять, кто это такие. – Назовите себя, – обратился Ротманн к человеку с наколкой. Тот растерянно посмотрел на остальных. «He’s asking your name», – сказал тот, что был простужен. – Вы говорите по-немецки? – сразу обратился Ротманн к худощавому человеку с воспаленными глазами. На нем была гимнастерка и грубые суконные штаны. – Кто вы ? – Сержант Королевских военно-воздушных сил Чарльз Ллойд, – ответил простуженный на ломаном немецком. – Экипаж сбитого в феврале «Ланкастера»? – Да. – Одевайтесь, – Ротманн повернулся к охранникам. – Вывести всех во двор. С этими словами он протянул руку и сорвал с шеи одного из шарфюреров автомат. Выйдя первым во двор, огороженный глухой кирпичной стеной высотой два с половиной метра, он закурил и стал прохаживаться, повесив автомат на плечо, К нему подошел охранник. – Штурмбаннфюрер, мы здесь не казним. Тут нет ям, – сказал он виноватым голосом. – Это можно сделать в километре отсюда за старым кладбищем. – Ответа не последовало, и охранник продолжал: – Иначе потом их придется везти туда, а у нас нет бензина. Да и людей почти не осталось. В это время появились пленные. Они гуськом вошли на территорию двора в сопровождении уже трех охранников. Коренастый, невысокого роста роттенфюрер включил рубильник, и двор залил довольно яркий свет. Этот же эсэсовец, вероятно ответственный здесь за прогулки узников, провел пленных к противоположной стене и, построив их в аккуратную шеренгу, отошел в сторону, уставившись на штурмбанн-фюрера. Ротманн отыскал взглядом больного сержанта и подошел ближе. – Сейчас я задам вам один вопрос, который вы дословно переведете остальным. Учтите, что я достаточно понимаю по-английски, и, если услышу хоть одно лишнее слово, вы будете немедленно застрелены. Обсуждать мой вопрос запрещается. Каждый должен ответить самостоятельно. Вам всё понятно? Сержант кивнул. – Где каждый из вас находился в ночь с первого на второе июля прошлого года? – с расстановкой проговорил Ротманн, Сержант, не сводя со штурмбаннфюрера глаз, стараясь как можно точнее, перевел его вопрос остальным. Ротманн подозвал коренастого роттенфюрера и велел развести пленных на три метра друг от друга. После этого он прошелся вдоль растянутой шеренги туда и обратно, а когда вернулся к крайнему слева, то приблизился к нему и показал пальцем на свое ухо, предлагая шепнуть ответ. Услышав ответ, он удовлетворенно кивнул и подошел к следующему. Так он обошел и выслушал всех. – У четверых из вас хорошая память, – сказал Ротманн переводчику. – Они совершенно точно вспомнили, что были в ту ночь, девять с половиной месяцев назад, свободны от полетов. |
