|
– Нет, нет. Он не участник заговора. Просто я ошибочно посчитал, что он еще жив. Кажется, он получил от фюрера германский орден с листьями и мечами посмертно в день похорон, – как бы оправдываясь, добавил Антон. «Скажу ему про Клюге, пусть успокоится», – решил он. – А про смерть фельдмаршала фон Клюге вам что известно? – спросил он у Ротманна. – Что, и Клюге в этой компании? – почти уже не удивился тот. – Представьте, да. Он тоже не умер от инсульта, а отравился. Правда, его никто не принуждал. Когда его вызвали в ставку из Франции, он понял, что кем-то выдан. По-моему, это было еще в августе. Он обещал поддержку заговорщикам, если у тех всё получится. Больше по этому делу мне ничего существенного не известно. Они оба замолчали. Ротманн задумчиво вертел в пальцах правой руки спичечный коробок, постукивая им по столу. Время от времени он делал затяжку и отрывисто взглядывал на Антона. – Ну хорошо, – решился он вдруг и, оставив спички в покое, откинулся на спинку стула. – В двух словах: чем всё это кончится? «Ага, – злорадно подумал Антон, – а то Христос, ангелы с мечами», – Мне не хотелось бы вас расстраивать… – Я не спрашиваю вас, кто победит, – оборвал его Ротманн. – Меня интересует, будет ли перемирие, переговоры или нас ждет полный разгром? И когда? – Безоговорочная капитуляция 7 мая. – Следующего года, я полагаю? – Разумеется. Видя, что Ротманн ожидает продолжения, Антон, который к тому времени уже изрядно осмелел, решил удовлетворить его любопытство. – Ко второму мая Берлин будет взят русскими войсками, и бои в нем почти прекратятся. Западные союзники, согласно заранее согласованному плану оккупации, к тому времени уже несколько дней будут неподвижно стоять на Эльбе и в других местах. Западный фронт к двадцатым числам апреля фактически замрет. Германию поделят на три основные зоны: советскую, американскую и английскую. Что-то там достанется и французам. Берлин, который окажется полностью в нашей зоне, тоже будет поделен на три части. Фленсбург, кстати сказать, попадет в английскую зону, и здесь недели три будет работать ваше правительство, назначенное Гитлером в своем политическом завещании. Через два или три года ваша страна окончательно распадется на два государства и воссоединится снова примерно через сорок лет. Что касается ваших лидеров, то их участь плачевна. Гитлер… – Достаточно. Пока достаточно. Ротманн взял бутылку, знаком поинтересовался, будет ли Антон еще, и, получив утвердительный кивок, наполнил до половины обе рюмки. Антон опять было собрался пить маленькими редкими глотками, растягивая удовольствие от обжигающей и согревающей жидкости, но Ротманн поднялся и произнес: – Сейчас вас отведут обратно. Можете взять сигареты и спички. Антон залпом осушил рюмку, встал и со словами благодарности возвратил шинель эсэсовцу. Перед тем как отпереть дверь, Ротманн сказал: – В ваших интересах ни с кем на эту тему не разговаривать. «Как будто здесь вообще с кем-то еще можно поговорить», – думал Антон на обратном пути. Оказавшись в камере, он минут через пять получил второе одеяло и старую солдатскую шинель в придачу. А еще через несколько минут слегка удивленный охранник принес ему бутылку пива и большой кусок хлеба с ветчиной. |
