|
Остановившись у обшарпанной двери, он отпер ее ключом и, немного замявшись, попросил господина штурмбаннфюрера подождать рядом в коридоре в небольшой рекреации. – Мне здесь некуда вас даже посадить. Всё завалено пыльным хламом. Помещений давно уже не хватает… Коридоры бывшего дворца были перепланированы с учетом новых требований к зданию. Минут через десять в небольшой закуток, стены которого пестрели графиками дежурств и приказами, а окно выходило в тихий и пустынный двор, заглянула высокая сухопарая женщина лет сорока, с тремя синими звездочками на каждой стороне белого воротничка. – Это вы ищете больного? Вообще-то часы посещений у нас во второй половине дня, а когда приходит поезд, посещения к лежачим больным вообще отменяются, – сказала она таким же сухим голосом, каким был и сам ее вид. Пришлось показать служебный жетон. – Штурмшарфюрер Рейнеке? Солдаты СС у нас в основном в левом крыле. Пойдемте. По возможности мы стараемся разделять рода войск, – пояснила она по дороге, – хотя это не всегда удается. Они дошли почти до конца коридора, где гауптхельферина, подозвав молоденькую сестру, спросила: Анна, Пауль Рейнеке у тебя? – В сороковой палате, фрау Дитмар, – тут же ответила та, – но он с несколькими ходячими, как всегда, перед завтраком пошел к озеру. – Вы найдете сами или вам дать провожатую? – обратилась фрау Дитмар к Ротманну. – Обычно они ходят только по центральной аллее, чтобы любого из них можно было легко разыскать. – Благодарю вас, я найду сам. – Спуститесь по этой лестнице, здесь свободно, – сказала напоследок строгая дама и быстро зашагала по коридору в обратном направлении. Оказавшись на улице, Ротманн с удовольствием вдохнул прохладный воздух, ощущая в нем осеннюю свежесть и соленый ветер близкого моря. Он вышел на центральную аллею, обсаженную по бокам старыми высокими деревьями, и быстро пошел по направлению к озеру, над которым еще висел дымок тумана. Здесь он увидел группки прогуливающихся раненых, многие из которых были на костылях. Одни шли сами, других поддерживали товарищи. Один человек сидел в коляске, закутавшись в одеяло и мрачно смотрел куда-то в землю. По всей видимости, у него не было ног. «Да, – подумал Ротманн, – недолго нам еще хорохориться. И без Дворжака ясно, что следующий год будет последним». Он вспомнил слова этого русского: «Второго мая Берлин будет взят…» Подойдя к одной из групп, он сказал, что разыскивает Пауля Рейнеке, и ему показали в самый конец аллеи, где стояли еще человек пять. Ротманн подошел к ним, поочередно всматриваясь в обращенные к нему лица. Поздоровался, достал пачку сигарет и протянул каждому. Все взяли по одной. Это были молодые солдаты с бледными лицами, ни в одном из которых он не находил знакомых черт забияки Пауля. У двоих руки были в гипсе, а один, вероятно, и вовсе остался без руки. С краю в накинутой на плечи шинели стоял солдат, опираясь на костыли. На остальных были теплые халаты каких-то грязно-серых оттенков. «Ну узнай же хоть ты меня! – подумал Ротманн. – Я-то не так изменился за последние полтора года». – Не подскажете, где мне найти штурмшарфюрера Рейнеке? Говорят, он пошел куда-то в этом направлении. – Я Рейнеке, – неожиданно ответил один из раненых. |
