А потом бросила Сол, Яркую, — и пространство залило ослепительным светом.

Мэдди стало легче, когда она увидела, что Локи все еще здесь. Они стояли на узком выступе, глядя на кусок скалы размером примерно с амбарную дверь. Он висел в пространстве над пропастью, которая поглотила свет Сол и ничего не вернула, кроме пустоты. Скала медленно вращалась примерно в пятидесяти футах от них, и теперь Мэдди видела, что в нижнюю поверхность камня вделаны цепи, на которых болталась пара пустых кандалов.

Но по-настоящему внимание Мэдди привлекла тварь, которая цеплялась за поверхность скалы. Огромная змея, чья чешуя мерцала всеми вообразимыми оттенками черного, глаза ее электрически светились, а кольца дважды обвивали крутящуюся скалу и уходили вниз, в темноту.

Змея перехватила взгляд Мэдди и открыла пасть. Даже на таком расстоянии от вони ее яда у девочки заслезились глаза.

— Не бойся, — сказал Локи. — Ей не покинуть скалу.

Мэдди уставилась на него.

— Откуда ты знаешь?

— Доверься мне. Я знаю. Пошляйся с местными годик-другой и начнешь собирать сведения такого рода. — Сузившимися глазами он смотрел на вертящуюся змею. — Вообрази, Мэдди, если сможешь. Быть прикованным к этой скале, вверх ногами, с этой тварью… — Он поежился. — Теперь ты понимаешь, почему я был готов почти на все, лишь бы освободиться?

Словно услышав это, змея зашипела.

— Знаю, знаю, — продолжал Локи. — Но у меня правда не было выбора. Я знал, что один сумею спастись: Нижний мир большое место, и им понадобились бы века, чтобы обнаружить, что я пропал, — но если бы я попытался освободить и тебя…

— Прошу прощения, — перебила Мэдди. — Ты что, разговариваешь со змеей?

— Это не просто змея, — возразил Локи. — Мэдди, позволь представить тебе Йормунганда, в благовоспитанных кругах известного также как Мировой змей, Погибель Тора или Дракон в корнях Иггдрасиля. Это мой сын.

В Крае Света, в тайном зале Универсального города шла важная дискуссия. Совет двенадцати уже несколько часов обсуждал неприятные новости с далекого Нагорья.

В связи с тревожными сведениями Совет был созван с поспешностью, которая многим казалась неподобающей. В обычных обстоятельствах сначала провели бы несколько предварительных совещательных встреч, неделю молились бы и постились, долго бы медитировали над элементарными, промежуточными и продвинутыми состояниями Блаженства и, наконец, собрали бы старших братьев, вооруженных Словом, из чьих обученных рядов и избрали бы двенадцать членов, чтобы воззвать к Безымянному.

Данное же сборище было организовано за несколько дней, что, по мнению его спикера, почетного магистра номер 369 (маленького восьмидесятилетнего старичка в алой мантии, который на положенном по статусу троне казался крохотной обезьянкой), свидетельствовало о нарочитой поспешности, которая была равно опасной и недостойной.

Остальные, однако, с ним не согласились, и в результате церемонии были сведены к минимуму, а двенадцать членов — все высокопоставленные руководители Ордена — избраны жеребьевкой, дабы разделить честь Общения.

В их число вошли сам почетный магистр, его коллега магистр 73838, всего лишь младший, семидесяти пяти лет, несколько других магистров разного старшинства, в том числе самый старый член Ордена, магистр номер 23.

Присутствующие постились, молились и очищались. Все произнесли соответствующие гимны и глубоко помедитировали над Словом. Теперь они собрались в Зале Совета, большой аудитории в центре Универсального города, где дюжина рядов пустых скамей окружала единственный массивный стол переговоров из тяжелого резного дуба.