Петр сложил на груди руки и отвернулся, глядя в пол.

— Скажи ему, — проговорил он через мгновенье, — что ему чертовски полезно будет дважды подумать, прежде чем он будет посылать меня куда-нибудь еще после этого, потому что в один прекрасный день ты сам окажешься в его шкуре.

— Я сделаю это, — сказал Саша. Он никогда еще в своей жизни не намеревался всерьез причинить кому-либо какой-то вред; но он был готов сделать это, если кто-то вдруг так поступит с Петром, и у него не было ни малодушия, ни сомнений в этом намерении.

В какой-то момент он решил, что действительно способен на такое желание. Продолжая испытывать волнение еще и еще, он решил, что уже хочет этого, и что это желание направлено именно на Ууламетса…

Который был самым бессердечным среди них и самым могущественным.

— Делай, как тебе нравится, — сказал Ууламетс и добавил со злобой: — Только я посоветовал бы тебе, малый, попытаться направить все на исцеление… Это гораздо труднее, и гораздо важнее в настоящий момент.

Саша взглянул на Петра, и понял, убедившись мгновенно в этом, что желание Ууламетса было абсолютно реальным и что Ууламетс был абсолютно уверен, что мальчик потерпит неудачу.

— Или тебе нужно помочь, парень?

Тут он взглянул на старика.

— Итак, ты еще не знаешь всего, — сказал тот. — Я предполагаю, что ты согласен со своим приятелем. Твоя угроза — это еще будущая, в лучшем случае. Но если настанет день, малый, когда окажется, что ты выбираешь свой путь, поверь, что это так случиться, он будет рисковать из-за тебя не на много больше, чем сейчас из-за меня.

Ему не хотелось слышать это. Ведь Ууламетс мог врать. И он чувствовал, что речь идет не о сегодняшнем дне.

Ууламетс же подошел к огню, чтобы проверить, что делается с обедом.

— Учитель Ууламетс… — сказал Саша.

— Оставь его, — сказал Петр, удерживая его за руку. Саша увидел, как Ивешка отпрянула от отца, стараясь даже не глядеть в его сторону, когда доставала с полки котелки и ложки.

— Он изменится, — сказал Саша и взглянул на Петра. — Я поговорю с ним. Но тебе не надо этого делать. Пожалуйста, не связывайся с ним.

Петр некоторое время молчал, только двигал челюстью. Затем вновь сложил свои руки, пряча раненую вниз, как будто она беспокоила его, и сказал, стараясь быть как можно убедительнее:

— Должен же быть какой-то выход. Я не могу оставить тебя здесь.

— Я хочу…

— Ради всего на свете, не желай ничего. Разве мы мало получили?

Это было жестоко, но справедливо. Саша тут же закрыл рот и остановил свои желания, как хотел этого Петр, особенно о том, чтобы Петр покинул их. Он полагался на Петра, когда тот был в хорошей форме и использовал свою голову: он знал гораздо больше Саши, когда дело касалось взаимоотношений между людьми.

— Мы просто-напросто должны обдумать свои действия, — сказал Петр. — Ты подумай об этом. Подумай, и все. А я, тем временем, могу помириться с дедушкой.

— Ты должен изменить свое отношение к нему.

— Я могу это сделать, — сказал Петр, растягивая губы и изображая на лице преднамеренную искусственную улыбку. — У меня не будет затруднений с этим. Мне и раньше приходилось иметь дело с проходимцами и ворами.

— Петр, пожалуйста, прошу тебя!

— И я всегда был с ними в хороших отношениях.