При этой мысли он сбросил с себя одеяло и, взявшись за меч, поднялся на ноги.

— Учитель Ууламетс? — вслух позвал Саша. Его голос звучал тихо и одиноко, поглощаемый шумом реки и деревьев.

Но никто не отвечал.

— Вот чертовщина, — сказал Петр, чувствуя, как в его груди нарастает раздражение. Он вытащил меч из ножен, перешагнул через перекладину и сваленную в кучу парусину и начал осторожно продвигаться в сторону кормы, прислушиваясь, как Саша шел вслед за ним. Его очень беспокоило возможное столкновение с ним при неожиданном отступлении, и поэтому он повернулся назад и дотронулся до сашиной руки, предостерегая его, чтобы он старался не выходить на ту сторону лодки, которая была обращена к реке.

Но на корме никого не было. Оставалась еще осмотреть борт, обращенный к лесу, и Петр кивнул Саше, чтобы тот сделал широкий круг и осмотрел остальную часть палубы.

Но кругом было пусто.

— Есть еще кладовка, — едва слышно прошептал Саша, вставая рядом с ним.

Петр глубоко вздохнул и сказал:

— Я сомневаюсь… — Но у него не было особенного желания обойти палубную надстройку, чтобы убедиться в этом. Он покрепче сжал рукоятку меча, сдвинул задвижку и распахнул дверь…

Но внутри кладовки были только их припасы, но, однако, там не было ни корзины, в которой хранился весь арсенал Ууламетса, ни его книги.

— Так что же, этот чертов старый дурак отправился на прогулку?! — воскликнул Петр, и Саша подошел поближе, чтобы самому убедиться в этом.

— Если только водяной не утащил его, — сказал Саша.

— Уж не думаешь ли ты, что мы бы не услышали этого? — спросил Петр.

— Он, разумеется, наверняка должен был произвести какой-никакой шум, — заметил Саша, переходя на другую сторону лодки, выходящую к лесу, близость которого сейчас очень раздражала Петра. — Мы просто проспали этот момент. Я никогда не спал так, как в этот раз…

— Не забывай, что мы устали, — сказал Петр. — Мы не смогли бы услышать даже гром. — Теперь он двигался рядом с Сашей и вглядывался в глубь леса, замечая за почти сплошной серой стеной мертвых деревьев зеленые вьющиеся стебли и листья. Этот неожиданный всплеск жизни должен был бы утешить его. Перед ними был густой, непроходимый лес, как раз такое место, которое в своих задних мыслях наверняка держал помешанный старик, чтобы отправиться туда, пешком, с тяжелой корзиной, Бог тому свидетель, где лежала эта чертова книга и все горшки, которые он только захватил из дома.

Еще одно новое заклинание? Интересно бы знать.

— Старичок вероятно сбежал, чтобы в одиночестве исполнять свои песни, — пробормотал Петр. — Всю прошлую ночь он провел за чтением книги и, вероятно, вычислил что-то необходимое для своих действий и решил отправиться раздобыть каких-нибудь корней или еще чего-то. Что можно еще ожидать от него? Он вернется.

Они позавтракали прямо на носовой части палубы. Саша продолжал надеяться, что учитель Ууламетс вернется. Ему было трудно понять, отчего он так беспокоился о нем: ведь старик не был особенно добр к кому-нибудь. Но именно Ууламетс завел их сюда, и они больше ни от кого не могли ожидать помощи, чтобы вернуться обратно в дом.

Но Петр сказал, что они должны посмотреть, что можно сделать с парусом, а Саша, поразмыслив над этим, уверился в том, что им еще предстоит вновь отправиться вниз по реке.

Поэтому они взяли шило, бечевку и начали зашивать рваную парусину, продергивая бечевку сквозь проделанные шилом отверстия. От этой работы рука у Петра покраснела вокруг раны, но он клялся, что она беспокоит его не больше, чем вчера.

— Я сделаю тебе припарку, — сказал Саша.