— Уверяю тебя, — проговорил Петр, задыхаясь от порывов ветра, — что если мы и нарушили границы твоих владений, то мы определенно не имели никаких намерений…

— Но ты принес вместе с собой смерть, — услышал он в ответ.

— Она всего лишь ищет своего отца, — сказал он и подумал, как зловеще прозвучали эти слова. Он продолжал смотреть во все глаза на страшилище, не имея никакого представления о том, что было с Сашей: что он делает, сохранил ли он рассудок, да и жив ли он вообще. И тогда он быстро сказал, стараясь сдержать прерывающееся дыхание: — Мы и сами с большой радостью ушли бы отсюда…

Он почувствовал всем своим существом внимание, с которым были восприняты его слова. Оно показалось абсолютно незнакомым ему и было более совершенным, чем у Ивешки. В какой-то момент он был готов даже закричать от внутренней боли, но уже в следующий, почти теряя сознание, почувствовал, как его ноги коснулись земли и слегка подрагивали, набирая силы, чтобы удержать его, хотя он не имел понятия, откуда эти силы могли появиться в нем.

— Иди, — услышал он и почувствовал, как ослабли удерживающие его усилия.

— Саша… — Он повернулся со всей стремительностью, которую позволяла ему эта неизвестная пульсирующая в его жилах сила, и с отчаянным желанием и надеждой уберечь мальчика от подобных испытаний. Саша был здесь, совсем рядом, но продолжал стоять словно в оцепенении, даже когда Петр тронул его рукой. Он подумал было о том, чтобы утащить его с этого места силой, но почувствовал такой непреодолимый страх, что у него тут же перехватило дух.

— Ты не сможешь, — сказал Саша, пристально глядя куда-то мимо него. — Ведь он отпустил тебя, и значит, все хорошо. Можешь продолжать путь.

— Так не может быть хорошо, будь я проклят! — Он оглянулся назад, туда, где в лесной чаще все еще стоял хранитель леса, и почувствовал, как у него задрожали колени. В этот момент он ощутил, что у них нет шансов на спасенье, если ему придется иметь дело с лесовиком. — Послушай, — обратился он к нему. — Саша не совершал никакой ошибки. Просто есть один колдун, который и затащил нас сюда. Он сбежал по непонятным для нас причинам, а Ивешка пытается всего лишь уберечь его от бессмысленной и нелепой смерти. Никто из нас не хотел специально приходить сюда, и никто не хотел ничего другого, кроме как отыскать здесь этого старика и отвести его домой.

Он скорее почувствовал, что лесовик слушает его. Так он стоял, беседуя с этим существом, ничем не отличающимся от обычного развесистого дерева, чувствуя волнение в груди, и пытался поверить в то, что он был в здравом уме, пытался заставить себя поверить в леших, один из которых, как он был уверен, находился сейчас перед ним, и он не хотел позволить ему дурачить себя, прикидываясь безобидным деревом, и позволить ему расправиться с Сашей…

Но так или иначе, он олицетворял этот лес, или часть его. Теперь он завладел тем, что давало Петру шансы на жизнь, и пытался вырвать у него это, пытаясь прикинуться чем-то другим. Именно это сейчас отчетливо понимал Петр, точно так же как он понимал и то, что лесной призрак не проявлял в своих попытках полной силы, чтобы они, не дай Бог, не устроили в его владениях какого-нибудь беспорядка.

Но почему? Этот вопрос видимо очень интересовал лесовика. Возможно, он не понимал, как и почему все происходящее задевало его.

— Потому что мы никогда не сможем отправиться на юг, — сказал Петр, придерживая рукой то, что было не более как обычной веткой, хотя при этом и рука, и глаза пытались доказать ему, что он был глупцом, разговаривая с этим чертовым деревом, в то время как Саша был изнурен до того, что вот-вот мог лишиться рассудка, а на свете никогда не существовало ни русалок, ни чего-либо другого, им подобного.