— Похоже на дым, — сказал он, когда ветер подул их сторону, и подумал, что никакой леший не стал бы разводить огонь в лесу. Он мечом раздвинул кусты и внимательно посмотрел в этом вызывавшем опасения направлении. Он услышал хлопанье крыльев: что-то внезапно пролетело над ними, задевая его лицо. Недалеко от них на низкой ветке уселся ворон: темным пятном выделяясь в темном сумраке леса…

Среди деревьев, прямо перед ними, появилась движущаяся белая фигура, рядом с которой был виден едва различимый серый силуэт.

— Учитель Ууламетс? — окликнул Саша из-за спины Петра.

— Кто велел вам оставлять лодку? — проворчала серая тень, приближалась к ним и размахивая рукой. — Проклятые дураки!

— Слова и голос явно принадлежат ему, — пробормотал Петр.

— Папа, — проговорила белая фигура голосом Ивешки. Она на мгновенье приостановилась, хватая Ууламетса за рукав и стараясь удержать его. — Не верь ему! Не верь ничему, что услышишь от них…

— Она лжет, — сказал Саша. Если бы здесь прямо сейчас все окружающее наполнилось бы волей колдовских желаний, Петр все равно не чувствовал бы ничего, кроме Ивешки, которая появилась из пространства сзади него, словно рванувшийся вперед хищник, словно вопль, разорвавший воздух…

Она была там, рядом с ним, стояла пригнувшись под веткой, не глядя ни на одного из них, и прошла прямо к Ууламетсу и к той Ивешке, которая стояла рядом со стариком…

— Нет, — воскликнуло это существо, поднимая руку, как если бы собиралось отодвинуть ее. Ууламетс тоже поднял свою руку, но Ивешка подошла к своей сопернице и отвела ее руку. Пальцы обеих рук едва коснулись друг друга. Затем, с такой быстротой, что Петр не смог даже уловить глазами подмену, одинокий белый призрак переместился на то место, где только что стояли два силуэта.

С криком:

— Нет! Будь ты проклята… — Ууламетс отскочил в сторону.

— Разумеется, проклята, — повторил за ним призрак-Ивешка, указывая вниз на свои ноги. — Ведь это твоя дочь, папа, это та самая твоя дочь, которую ты вызвал…

Внизу, там куда указывала рука призрака, был лежал лишь почерневший череп и поблескивающая кучка речных водорослей.

— Боже мой, — пробормотал Петр, когда Ууламетс отступил назад.

Ивешка жалобно продолжала:

— Я не могу подойти к тебе, папа. Ты не хочешь слушать меня…

Ууламетс отвернулся и, склонив голову, оперся рукой о дерево.

Петр продолжал стоять на том же месте, по-прежнему сжимая в руке меч, чувствуя, как изнутри его охватывает леденящий холод. Он все еще надеялся, что это была именно его Ивешка, которая выдержала это столкновение.

Затем, собираясь с мыслями, позвал:

— Малыш?

Почти мгновенно он почувствовал, как что-то прижалось к его ногам. Оно скулило и повизгивало, Бог знает по каким причинам.

Но ведь черный шар вернулся вместе с этой Ивешкой. Он всегда возвращался с тем, кто был известен для Петра.

— Я здесь, — продолжала, тем временем, Ивешка, не отступаясь от Ууламетса. — Папа?

Но старик не подавал никаких признаков, что слышит хоть слово.

— Папа, разве ты не можешь видеть меня?

Но Ууламетс не ответил и на это раз.

— Здесь твоя дочь, — сказал наконец Петр, возвращаясь в состояние равновесия. — Старик, она, на самом деле, настоящая. Это та, которая смогла уцелеть, и Малыш вернулся вместе с ней. Разве это не доказательство?

Ууламетс оттолкнулся от дерева и пошел прочь от них.

Тогда Саша вышел вперед и неожиданно издал странный предостерегающий звук.