— Ты должна верить мне, а не этому негодяю. — Затем следовало подмигивание и легкая усмешка. — Докажи им. Поцелуй меня слегка, я не сомневаюсь, что ты это сделаешь.

Глаза стоящего перед ним призрака чуть дрогнули, и взглянули на него широко и тревожно.

— Петр, — услышал он еще чей-то голос в тот момент, когда она обвила ледяные руки вокруг его шеи и поцеловала его, как он просил, простым прикосновением холодных губ, и легкая знакомая дрожь пробежала по его спине. Но ничего не произошло.

Вдруг где-то вдали послышался голос:

— Ивешка!

Она отпрянула назад, глядя на него широко открытыми глазами, так же как и он, что бы ему не казалось на этот счет, смотрел на нее, слегка потерянный…

— Ивешка! — Это раздался резкий окрик Ууламетса. — Боже! Останови его! — закричал Саша не своим голосом, который звучал так беспокойно, что Петр подумал, что уж если дошло до того, что Саша Мисаров опустился до простой ругани в отношении Петра, то это означало, что он, Петр, находится, возможно, в большей опасности, чем сам представляет себе.

— Со мной ничего не случилось…

— Разумеется, не случилось! — проворчал Ууламетс, протягивая руку между ними и отгоняя Ивешку прочь. — Здесь уже и без того было сделано достаточно глупостей, а ты, моя девочка, лучше бы отдавала себе отчет в собственных поступках…

— Я сама знаю, что для меня лучше, папа!

—… и направила бы хоть раз свои желания в одну сторону с моими, насколько бы невозможным это тебе ни казалось! Колдун, который не может следить за тем, что творит, на деле абсолютно беспомощен. Но ты была подготовлена к этому значительно лучше, Боже праведный, ведь ты не имела понятия ни о чем, когда умерла, у тебя были лишь одни неясные намерения. И это именно мое колдовство вернуло тебя назад, коль скоро ты ушла, это мои уроки помогли сохранить тебе ясность мысли, и, благодаря Богу, тебе удастся вернуть назад и остальное…

— Как? Папа, ведь я умерла! И я не смогу вернуться, кроме как еще через чью-то смерть, и ты должен будешь отдать за это Петра, будь все оно проклято, папа!

— Никто и не предполагал сделать это именно таким образом.

— «Не предполагал сделать это именно таким образом!"

— Никто не предполагал, — сказал Петр, заставляя себя вступить в разговор, потому что нрав колдунов с каждой из сторон грозил вот-вот выйти из-под контроля. — Твой отец хотел бы знать, что именно случилось с тобой, а ты не можешь сказать ему это… Лишь один Бог знает о его намерениях, но ведь он вернул тебя назад. Он, на самом деле, хочет видеть тебя живой.

— Он не вернул меня назад, он не хочет вернуть меня, он владеет лишь этим существом…

— Не так-то легко двигаться на ощупь. Это сбивает всех нас.

— Он хочет получить свою дочь на собственный манер!

Петр покачал головой, придерживая руки за поясом, и сказал, Боже мой, подумать только, он заговорил:

— Он рисковал собственной головой ради тебя, чертовски больше, чем, например, для меня сделал бы мой собственный отец, поверь мне.

Ивешка лишь стояла на прежнем месте, то теряя, то вновь собирая мерцающие облачка паутины.

— Поэтому, — продолжал Петр, пожимая плечами, будто выполняя еще чью-то волю, — поэтому, возможно, ты захочешь узнать, почему. Только Бог знает, какие ошибки сделал твой отец, но он слишком долго занимался этим. Разве это не дает оснований, чтобы работать с ним?

— Это как раз то, о чем я говорил! — проворчал Ууламетс.

— Не очень разумно, папа!

— Замолчи! — сказал Петр.