— Да, господин.

— Чтобы его покормили, перевязали рану и сделали все, что положено?

— Да, да, господин… Если только вы сможете. — Саша обрел надежду, но одновременно почувствовал и тревогу. Все складывалось уж слишком удачно. — Может быть, вы знаете, как следует лечить такие раны? Мне приходилось ухаживать лишь за лошадьми, я…

Старик слегка пристукнул рукой по столу, проглотил еще ложку.

— Лечение целебными травами и уход за больным мне очень хорошо знакомы, парень, можешь поверить на слово. Но здесь есть один сложный вопрос: я не знаю, как мне получить вознаграждение за труды. А кроме всего, я должен получить вознаграждение еще и за то, что ты будешь здесь есть, а так же будет есть и твой друг, вы будете пользоваться моим очагом и моими одеялами, да и неудобство, которое он создает мне, тоже чего-то да стоит. Так вот, для того, чтобы хоть как-то скомпенсировать все это, я должен использовать тебя. Не возражай, — сказал он, как только Саша открыл было рот. — Делай то, что я буду говорить, и не пытайся раздражать меня, иначе я выкину вас обоих на дождь и холод, и как тогда будет поживать твой друг, как ты думаешь?… Как ты думаешь, он будет поживать?… Наверное ему придется помирать, не так ли?… И как тебе это понравится?

— Нет, мне совсем не понравится это, господин, — сказал мальчик и сглотнул комок в горле.

— Не подпускай ко мне этого сумасшедшего, — раздавался откуда-то из-за его спины слабый голос Петра. — Оставь меня в покое, мне не нужна его помощь.

— Пожалуйста, не слушайте его, — сказал Саша. — У него лихорадка, и она не кончается уже несколько дней.

— Мне не нужна его помощь! — продолжал кричать Петр и вновь пытался встать.

— Извините меня, — сказал Саша и, торопливо поклонившись, подбежал к Петру, чтобы вовремя удержать его от ненужных напряжений. — Ну, пожалуйста, Петр, не делай этого…

— Это сумасшедший старик, — с бешенством прошептал Петр. — Не подпускай его ко мне, вот и все. Со мной и так ничего не случится…

— Я буду следить за ним, — сказал мальчик, но Петр привалился больной стороной к каменной кладке и сказал:

— Он не должен прикасаться ко мне.

А тем временем, старик Ууламетс добавил еще порцию водки в свою чашку, поднялся с лавки, пошарил на соседней полке, где отыскал какую-то бутылку и добавил из нее немного темной жидкости в водку. Саша предположил, что это было своего рода лекарство, наблюдая за стариком, который теперь направился к ним.

— Я не буду пить это, — сказал Петр.

— Это как раз облегчит твою боль, — сказал Ууламетс, — потому что она еще впереди. — Затем старик сделал движение, как будто хотел выплеснуть содержимое чашки на пол, но в этот момент Саша с криком вскочил со своего места, стараясь спасти чашку, которую Ууламетс в конце концов протянул ему.

— Ну пожалуйста, — сказал Саша, обращаясь к Петру, усаживаясь перед ним на колени и протягивая чашку. — Пожалуйста, выпей это. — Он поступал так потому, что больше ничего не оставалось делать и больше некого было просить о помощи. Единственной надеждой был этот старик и его медицинские познания, который, видимо, мог остановить начинавшееся воспаление. — А то, чего доброго, ты умрешь.

Петр нахмурился и протянул руку к чашке с черной жидкостью. Он одним глотком выпил ее и вдруг вздрогнул, будто на вкус она была такой же отвратительной, как и на вид.