Итак, все его мысли вновь возвращались к берегу, и он дал себе слово, что если им удастся выбраться из этого дома без сколь-нибудь серьезных происшествий, они должны немедленно отправляться прямо на юг и идти как можно осторожней.

— Мы все-таки попытаемся еще раз, — сказал Петр. Саша же взглянул на него и с беспокойством прошептал:

— Не забывай, что я говорил тебе: этот старик — колдун, и он ужасно опасен.

— Да, да. Скорее всего, так же, как и ты. Разве не это я слышал во все время нашего пути от Воджвода? — съязвил Петр.

— Нет, я, конечно, не такой как он. — Саша взъерошил волосы. — Он может возвращать назад умерших!

— Но ведь я-то не умирал, черт побери!

— Ты был уже холодный, Петр. Ты был холодный, как лед, твое лицо уже теряло все признаки жизни, и, в первую очередь, цвет…

— Я просто замерз от долгого пути через этот лес, тем более почти три дня без всякой пищи. — Он дотянулся до кувшина с водкой, налил почти половину чашки и сделал несколько медленных глотков. Сейчас он не хотел ни говорить, ни думать об этом, во всяком случае, не этой ночью.

— Но ведь так было, Петр, — сказал Саша. — Почему ты отворачиваешься от правды?

— Потому что все, о чем ты говоришь, сплошное безумие! — ответил тот.

Во всяком случае, он больше ничего не мог сказать по этому поводу.

Он допил водку и наполнил чашку в очередной раз.

А Сашу не покидали грустные мысли о том, что Петр очень зол на него. Он продолжал думать об этом, когда тот, медленно передвигаясь на пьяных ногах, отправился спать.

Его родственники очень походили на Петра: они тоже отказывались верить в то, что над ним тяготело проклятье. Но, тем не менее, косо посматривали на него и часто хмурились при этом, если дела шли не так, как им бы того хотелось.

Петр, разумеется, не поверил, что во дворе появилось какое-то странное существо, даже и тогда, когда оно едва не разделалось с ним, и, конечно, он не верил ни в каких колдунов. Однако его хмурый взгляд говорил Саше, что он еще поразмыслит о своих убеждениях. Возможно, что он и ошибался на этот раз, но признаться в этом он смог бы только тогда, когда, как он сам не раз говорил Саше, найдет здесь хоть одного, самого плохонького представителя этого племени.

А возможно, что в этом и была его ошибка. Ведь избежать ошибки очень трудно, особенно в подобной ситуации. Перед таким волевым и, возможно, обладающим сверхъестественной силой созданьем, как Ууламетс, собственные Сашины желания и попытки хоть как-то повлиять на их будущую судьбу напоминали лишь тихий шепот, который едва ли звучал на фоне страшной бури, и, разумеется, его никто не мог услышать. Но Саша был уверен, что те, к кому он обращался, были здесь, однако эта уверенность не могла доставлять ему полной радости, когда он находился в таком отвратительном месте.

Но самым худшим был неотступный страх, что Ууламетс знал о Сашиных тайных устремлениях. Это приглашение на ночную прогулку было обращено именно к нему, а не к Петру…

А Петр в этот момент бессильно опустил голову на руку, как будто мужество и уверенность полностью покинули его.

Прошло еще много времени, прежде чем наконец-то вернулся Ууламетс. Петр в конце концов уснул на одеялах около очага, подложив под себя меч. Он выпил достаточно много, так что его сон сопровождался храпеньем и тяжелыми вздохами.

А Саша продолжал ждать, иногда проваливаясь в дремоту, приходил в себя и всякий раз прислушивался, не раздавались ли на крыльце шаги старика. И когда он наконец услышал шаги Ууламетса, постукивание тяжелого посоха и скрип дверной щеколды, то бросился к порогу, чтобы снять со старика потертый кафтан.

— А ты все еще не спишь, — сказал то, стараясь говорить полушепотом и осторожно пристраивая у стены свой посох.