— Как же ты забрел в такую даль, — спросил старик, — если ты никого не убивал?

Ему показалось, будто Ууламетс воздействовал на него, пытаясь уже второй раз остановить его сердце. Во всяком случае он чувствовал себя именно так. Он чувствовал, что задыхается, но все же проговорил:

— Я сам не знаю, господин. Я старался не думать об этом.

— И как же ты это делал, как ты пытался? Объясни мне.

— Я пытался не думать ни о чем, что могло бы повредить нам в дороге.

— Кто научил тебя этому?

— Да просто я учился этому всякий раз, когда дела шли достаточно плохо, и после каждого такого случая я знал, как следует поступать, чтобы в следующий раз было лучше. Я просто знаю, как сделать, чтобы было лучше. Ууламетс поднял бровь и некоторое время смотрел на него, пока его рот не скривился в отвратительной усмешке.

—… Знаю, как седлать, чтобы было лучше, — хихикнул он. -… Как сделать лучше. Разумеется, что лучше. — И он продолжал еще некоторое время хихикать, видимо, каким-то собственным мыслям. А Сашу в этот момент охватило отвратительное чувство, сдавившее его горло. — Так значит, знаешь, как лучше всего можно стать таким как я?

— Да, господин.

— Очень неглупо, — сказал Ууламетс. — Ты находчивый малый. Твоему приятелю очень повезло.

«Повезло находиться рядом со мной?» подумал Саша. Он не на шутку был удивлен и даже сжал свои руки, от неожиданно охватившей его совершенно безрассудной надежды, которую он вдруг почувствовал в этом старике, которой был осведомлен явно больше всех, кто до сих пор обращал внимание на мальчика. Но опять-таки, он не исключал и того, что Ууламетс, говоря об удаче, сопутствующей Саше, имел в виду только то, что Петр, всего-навсего, не попал в еще большую беду, находясь в его компании.

— Если рассмотреть самую суть, — сказал Ууламетс, — то ты ухитряешься поступать очень благоразумно и очень удачно охраняешь себя от собственной неопытности, которая может причинить тебе вред. Это почти безупречная защита. Очень хорошая работа, парень.

— Благодарю вас, мой господин, — прошептал Саша и еще раз пожелал, чтобы и он, и Петр были в безопасности против очередного нападения, которое наверняка должно вот-вот последовать.

— И ты очень осторожен. Ты не очень-то падок на лесть и совсем не доверяешь, когда тебя хвалят.

— Нет, мой господин, совсем не доверяю.

Ууламетс сдвинул брови. Он вновь согнул палец, подзывая мальчика еще ближе. «Нет», подумал Саша, и остался стоять на прежнем месте.

Старик улыбнулся, и улыбка превратилась в неприятную усмешку.

— Да, у тебя безупречная защита. Но не забывай, что ведь яйцо тоже безупречно, но ранимо. Неопытно и слишком слабо. Никогда не забывай этого. Ты еще слишком молод, Саша. Когда-то у меня был ученик, но, к сожаленью, он оказался дураком.

Сейчас он еще сильнее хотел, чтобы с ними ничего не случилось, куда бы не занесла их судьба. Его желание было столь велико, что он почти не замечал ни окружавшей его комнаты, ни Ууламетса, сидевшего перед ним. Он видел только себя и Петра, как единое неразделимое целое, и лишь догадывался, что в этот момент Ууламетс встал, взял в руки свой посох и сделал шаг в сторону. Он не обращал на старика никакого внимания. Сейчас его занимал только Петр и их общая безопасность, а остального он просто не хотел видеть.