Земляна, судя по выражению лица, тёплых эмоций к аборигенам тоже не испытывала.

— Ну, если сейчас узнаю, что внутри закурил кто-то, — грозно сказала она. И принялась подниматься на ноги. — Или за лучиной не доглядел! Богом клянусь — я его мёртвого с того света достану. И заморожу покрепче сарая!

Я покачал головой:

— Нет. Сарай не загорелся. Его подожгли.

— Что-о? — Земляна изумленно повернулась ко мне.

— Ну, вспомни — дверь была заперта снаружи. Следовательно, вариант «заснул бухой с сигаретой» отпадает. Вариант с лучиной — тоже. Уверен, что трупа мы на пожарище не найдём. И огонь шёл снаружи, от стен. Не изнутри. Это — поджог, а не несчастный случай.

— Быть не может…

Я развёл руками. Дескать, не может так не может. Моё дело маленькое — носом ткнуть в очевидные факты.

Впрочем, спорить Земляна не стала. Поняла, видимо, что я прав. Пробормотала:

— Но зачем? Кто это сделал?

— Зачем — понятно. Чтобы ты не смогла вернуться. А кто — тот, кто проследил за тобой. Кто понял, что ты ушла Знаком. Кто-то, кому очень сильно не хотелось, чтобы ты вернулась.

— Но ведь деревенские сами звали охотника⁈ Прохор говорит, умоляли, в ногах ползали!

— Они-то, может, и умоляли.

Я вспомнил персонажа в капюшоне, мелькнувшего на болоте. Когда я сначала истребил плантацию зреющих лягушек, а потом угробил нечто сокрытое под землёй, обогатившее меня аж на десять родий.

Тоже поднялся на ноги и решительном шагом направился к толпящимся в отдалении аборигенам.

Те перчатку на моей руке разглядели ещё издали. Принялись благоговейно кланяться.

— Давно загорелось? — кивнув на останки сарая, спросил я.

— Не, — выступил вперёд рослый, степенный мужик.

«Староста», — мелькнуло в голове. Я мысленно поставил себе плюс за то, что начинаю шарить в деревенской иерархии.

— С полчаса, может, как полыхать начало.

— Внутри никого не было?

— Слава богу, никого! Господь милостив.

— А рядом с сараем никто не крутился?

— Нет. Кому тут крутиться, на отшибе? Да и день в разгаре, работают все.

Я усмехнулся.

— Да. Это я вижу. Все, как один — вкалывают в поте лица.

— Дяденька там был, — послышался вдруг детский голос.

Между старостой и стоящим рядом с ним мужиком протиснулась девчушка лет шести.

— Какой ещё дяденька? — нахмурился староста. — Чего попусту болтаешь?

— Я не попусту! Я сама видела!

— Ишь. Видела она. Твой дом — вона где, — староста махнул рукой. — А сарай — вона! Чего тебе тут делать?

— Траву ходила рвать. Мамка велела, для курей. Возле изб хорошей нету, а на луг больно далеко топать. Да и боязно, там уж лес недалеко, — девчушка повела плечами. — Вдруг нечисть утащит?

— Правильно, что на луг не пошла, — похвалил я. — Вот отчитаемся о полном истреблении нечисти в районе — тогда гуляй где хочешь. А этот дяденька, про которого ты говоришь. Он как выглядел?

— Никак.

— То есть?

— Ну, он в таком платье был, как батюшка в храме.