— Слава богу, — буркнул я. — Душнила чёртов.

— Денег-то нам не помешало бы, — заметил Захар. — А то ведь…

— Запомни, Захар. Если собираешься со мной дальше дела делать. Деньги забирать можно только у скотов и мразей.

— Так Абрамов — та ещё…

— Та. Но пока эта тварь у власти, у неё своего — хрен да маленько, только руки марать. Я в охотники не для того пошёл, чтобы во всяких мутных схемах участвовать.

Мы вошли в трактир, где Фёдор приветствовал нас, как родных. Накормил с дороги на убой и порадовал свежими сплетнями. Сплетни все были сплошь об убийстве Урюпина. Свидетельских показаний набралось — мама не горюй. Кого только ни видели пореченцы на улице той ночью, Лавкрафт бы от зависти обосрался.

Я метнул взгляд на Захара. Тот поморщился и махнул рукой — мол, слышал и я всё это, а докладывать не стал, потому как ясно, что чушь собачья.

Отобедав, мы отправились прогуляться. Зашли в обменный пункт и попытались сдать честно завоёванные кости. И тут я впервые столкнулся с нюансом, который просто неизбежно должен был присутствовать, но до сих пор меня удачно обходил.

— Нету денег! — сказал мужик лет тридцати — вообще ни разу не охотник — который сидел за прилавком приёмника.

— В смысле, «нету»? — не понял я. — Ты охренел?

— Дак, ваши с утра уже понаведались — всё подчистую выгребли. А я что? Моё дело — малое.

— Когда будут-то? — спросил Захар, для которого эта ситуация явно была не в новинку.

— Завтра должны привезти.

— А нахрена ж ты тут сидишь тогда? Прибил записку: «Денег нет, приходите завтра» — и дуй домой.

Судя по выражению лица мужика, я открыл перед ним новый, доселе неведомый мир.

— А я писать не умею, — спохватился он. — Только считать.

— Писаря найди.

— Так ему ж платить ещё…

— Ну, тогда сам смотри. Ладно, давай до завтра. Вот вообще не порадовал.

Захар на прощание тоже сердито зыркнул на мужика, из солидарности. И мы вышли на улицу.

— Вот и делай людям добро, — посетовал Захар. — А они потом у тебя под носом все деньги из кассы забирают. Чего делать-то будем?

— Работать, — коротко сказал я. — Веди на место преступления для начала.

— Да там…

— Наблёвано, я понял. Сам можешь не заходить, просто пальцем покажи.

Захар показал. Недалеко оказалось. Вообще, в Поречье всё было плюс-минус недалеко. Ну, если брать культурную часть города.

Особняк адвоката люди обходили по широкой дуге. А у входа на скамеечке, обмахиваясь чем-то, сидел стражник.

— Здрав будь, служивый, — поздоровался я, подойдя ближе. — Абрамов сказал, пу́стите меня.

— Владимир Всеволодович Давыдов? — Стражник встал и поклонился. — Охотник?

— Он самый, — кивнул я.

И заметил, что обмахивается стражник совком. Не тем, при котором была колбаса по два рубля тридцать копеек, а другим, в который сметают пыль.

— Жарко, — пояснил стражник, перехватив мой взгляд. — Это на кухне было, к убийству касательства не имеет.

Я пожал плечами — мол, мне-то вообще фиолетово.

— Пустишь, нет?

— Пущу, только, уж не взыщите, вас одного. — Стражник грозно зыркнул на Захара. — А то этот…

— В курсе, — перебил я.