Захар обречённо вздохнул.

— Да.

Я кивнул. Приказал кучеру:

— Съезжай с дороги, в тенёк куда-нибудь. И жди, пока появимся. Мою карету тут, надеюсь, уже запомнили. Как показала практика, бессмертных среди местной гопоты нет. Если вдруг и увидят тебя, тронуть не посмеют.

— Будет сделано, ваше сиятельство. А долго ждать-то?

— До темноты. Если не появимся, езжай обратно в город.

— А вы как же?

— А нам, если что-то пойдёт не по плану, ты уж точно не поможешь. И без тебя найдётся, кому в болоте прикопать.

Захар содрогнулся. Кучер перекрестился и принялся разворачивать карету.

А я пристроил меч за плечами поудобнее и зашагал в сторону перелеска. Того, из которого две недели назад выпрыгивали лягухи.

Смоленский тракт они с тех пор оставили в покое. Крестьянские телеги проезжали беспрепятственно. Но я отчего-то был уверен, что долго эта идиллия продолжаться не будет.

Отлежатся, подкопят сил — и вперёд. Оторвутся на крестьянах за все свои бесцельно прожитые годы. А меня рядом может не оказаться. И что тогда? Снова Фёдору вместо сметаны — хрен по морде? Не, не дело это. Тут однозначно надо действовать на опережение. То есть, гасить врага в его же болоте. Чтоб неповадно. Ну и родий наберу, опять же. Сколько ни добуду, все мои. А то без Перемещения уже как-то неуютно себя чувствую. Будто и не охотник.

Перелесок скоро сменился болотом. Деревья тут росли негусто и неохотно. Понимаю. Сам бы в этой сырости расти не стал.

Тропинка под ногами скоро стала топкой. Для дальнейшего продвижения мы с Захаром вооружились жердями, прихваченными из Оплота.

— А почему ты Манок не зажигаешь? — окликнул меня Захар.

— Потому что не хочу, чтобы они на Манок шли.

— А чего хочешь?

— Гнездо их найти. Или как там оно называется. И раздавить всех одним махом.

Захар присвистнул.

— Где ж ты его найдёшь? Кабы всё так просто было, давно бы нашли.

Ага. И уничтожили бы тем самым источник халявной прокачки… Как же. Ищи дураков. Наверняка, конечно, найдутся те, кто за уничтожение лягушачьего гнезда спасибо мне не скажут. Но это уже их проблемы. Как по мне, так пусть лучше охотники качают ранги по-честному, чем лягухи крестьянских лошадок ядом заплёвывают.

А по поводу того, где находится гнездо…

— Бро! — позвал я. — Вот сейчас — реально, без тебя никак. Кабы мог обойтись, не дёргал бы. Сам знаешь.

— Мяу…

Прозвучало как-то невыносимо жалобно. И появился кот в странной позе — лежащим на боку. Я даже не сразу его увидел на болотной кочке. Подбежав, охнул.

Кот истекал кровью. Из левого плеча был вырван изрядный клок мяса. Левая лапа не шевелилась, похоже, была сломана. Шерсть свалялась, перепачкана болотной жижей. Правая, здоровая лапа — тоже вся в крови, как будто кот отбивался от превосходящих сил противника. Раздирал когтями. Только глаза горели знакомым зелёным огнём.

— Сейчас, родной! Потерпи.

Вот тут-то я и пожалел, что экономил на аптечке. Привык, что сам вечно сухим из воды выхожу. Ну, так — почти сухим. Но не один ведь, блин. Вот бро встрял в переделку, ему тут целый комплекс медикаментов нужен, одним не отделаешься.

Я вытянул руку над раной и скастовал для начала Противоядие. Говорить кот не мог, но что-то мне подсказывало, что обычный зверь коту не помеха, а если подрала тварь, то с высокой долей вероятности она — ядовитая.

Догадка оказалась верной. Из раны потёк чёрный яд. Кот взвизгнул.

— Больно, да. Знаю. — Я принялся гладить его по спине. — Как ты удрать-то сумел? По деревьям, что ли?

— Мяу.