Пуфик заскулил. Тем временем Маруся помогла подняться Даниле, и они проковыляли к двери. Там Данила отодвинулся и пошёл сам. Открыл дверь, пропустил Марусю вперёд. Та вышла и взвизгнула.

— Ничё-ничё, — сказал Данила. — Давай, бочком, вот так, пролезешь.

Наконец, они исчезли. Тогда я встал с кресла и присел возле пленника. Стянул с его ладони перчатку, посмотрел на метки.

Их было четыре — значит, как и я, Воин-мастер. Только вот это были не хвостатые звёзды, а черепа со скрещенными костями.

— Что за орден?

Молчание.

— Ясно. Значит, боишься, что я доложу в твой орден о твоём неподобающем поведении.

Охотник всхлипнул.

Охотникам запрещено было брать мзду за свои услуги. И тем более запрещено встревать в какие-то мутные блудняки с простыми людьми. А уж о том, чтобы наезжать друг на друга, и вовсе говорить было страшно. Это ж, по сути, сейчас один орден другому войну объявил. Что с этим пуфиком сделают свои, если узнают — тут открывается большой простор для фантазии.

— Ну, ничего. Молчишь — хрен с тобой. Доберусь до столицы, сам поспрашиваю. Язык до Киева доведёт, как говорится. Орден ваш не в Киеве, случаем, базируется?.. Не отвечай, без тебя выясню. Метка-то приметная.

— Не надо! — завыл охотник. — Три сотни! Христом-богом клянусь, больше не смогу!

— А три где возьмёшь?

— У… у отца. Я — аристократ! У меня дар вообще случайно открылся. Я же… Я так, не всерьёз это всё! С наставником ходил, просто для развлечения. А как сам Мастером стал — даже на охоте ни разу не был. Не надо оно мне, уж больно страшно!

Я хмыкнул. Рождение охотника было случаем незаурядным, происходило такое нечасто. И аристократов относительно крестьян было очень мало. Так что рождение аристократа-охотника — и впрямь охренительное совпадение.

Малыш, значит, начал играть в Брюса Уэйна, но понял, что не тянет, и сдулся. Что ж, звучит похоже на правду. Когда по праву рождения катаешься, будто сыр в масле, энтузиазма собирать кости, рискуя жизнью, наверное, не проявляется.

И уж тем более обидно огрести за свой косяк от ордена, который тебе уже даром не нужен.

Я развязал пуфику руки и рывком заставил подняться.

— Окей. Валяй, беги к отцу. И возвращайся с тремя сотнями. Полчаса тебе даю. На минуту опоздаешь — халупу твоего дяди спалю вместе с ним. Это для начала. А потом в Питер нагряну.

— Я… Да как же я успею⁈ — вытаращил на меня глаза охотник.

— Как к дяде в гости попал — так и. Знак свой черти! Перемещение. Да не на полу, погоди. Нужны мне тут твои якоря, как собаке «здрасьте». Вот, здесь давай.

Я подвёл охотника к нужному месту и показал пальцем. Он посмотрел на меня.

— Ты глумишься, что ли?

— Не без того. Но в целом — серьёзен, как кувалда. Давай.

Вздохнув, охотник медленно и осторожно достал из ножен меч. И, морщась, выцарапал знак на голой ягодице неудачливого насильника.

— Полчаса, — сказал я. — Время пошло.

Охотник наступил на голую задницу и исчез.

Зато появились Захар и Тихоныч. Но не из задницы, а через дверь.

— Знатно! — оценил картину Захар.

— Какой кошмар… — прошептал Тихоныч.

Фонарь у него в руке дрожал.

— Наши все живы, так что нормально, — сказал я.