— Вот. Слышишь, что Данила сказал?

Алексей сник. Понял, что восьмерых лошадей продолбал безвозвратно, и носить ему по итогу второй фингал.

Ладно. Пусть радуется, что убивать его мне — теперь, когда сбегал домой за кошелем и чёрт знает, чего наплёл отцу-аристократу, — не с руки.

— Значит, так, Лёш, — окинув парня взглядом с головы до ног, сказал я. — Пацан ты, вроде бы, не совсем пропащий. Моих людей не обижал. А то, что с личным составом не справился — так и быть, спишу на молодость. Залёт серьёзный, но и я охренеть какой добрый сегодня. А вот если ещё раз мне дорогу перебежишь — разговор у нас совсем по-другому пойдёт. И ещё. Думать забудь о том, что видел у меня в доме эту железяку. Которую в Питере толкнуть собирался. Понял меня?

— Понял.

— В глаза гляди и повтори громче.

Алексей заглянул мне в глаза и сказал:

— Я понял тебя. Больше не полезу. Ничего не видел.

— Ну, значит, и я про твои подвиги никому не расскажу. Давай, скачи к дяде. Ни гвоздя ни жезла тебе.

Алексей ускакал. Я притворно вздохнул, вытер несуществующую слезу и перекрестил направление, куда уехал незадачливый охотник.

— Мудила грешный… Ладно, мужики. Погнали добычу на конюшню!

* * *

Места на конюшне ожидаемо не хватило. Покойный граф Давыдов таким табуном не располагал даже в лучшие времена.

— Зови, Тихоныч, плотника, — решил я. — Есть мнение — на ближайшие пару месяцев ему тут у нас поселиться придётся. Так что пусть с вещами перебирается. И с помощниками. Работы хватит.

Тихоныч восхищённо кивнул и испарился.

В усадьбе уже вовсю кипела генеральная уборка. Мою башню и лестницу отмывали, Данила оттаскивал от частокола осадные приспособления. Он, похоже, успел оклематься окончательно.

— Слушай, Данила. А сколько тут на телеге до Ужиково ехать?

— Ежели телега гружёная… — Данила почесал в затылке. — Дай бог, к обеду добраться. Путь не близкий.

— А если в карете?

— В карете — часа за два обернуться можно. А то и быстрее. Лошадки-то нам какие достались! Загляденье.

— Нутк. Фигни не притащу… Ладно, понял. — Я направился к лестнице, ведущей в башню.

Со сном, пожалуй, стоит пока повременить. Драка меня скорее взбодрила, чем утомила. А ковать железо лучше, пока горячо.

Ступени уже успели оттереть от крови и прочей пакости.

— Куда это вы, ваше сиятельство? — всполошилась тётка Наталья. — Там не прибрано ещё! Я вам внизу постелила, в прежней комнате. Отдыхайте.

— Эх, тётушка. Покой нам только снится…

Я принялся подниматься.

— Ты чего задумал? — окликнул Захар.

— Собираюсь навестить двух знакомых барышень.

— В этакую рань?

— А что? Не знаю, как ты, а я по утрам люблю не меньше, чем ночью.

Оставив Захара внизу размышлять над сказанным, я поднялся в башню.

У кровати возилась Маруся, перестилала бельё. Отмыть полы и собрать с пола обронённые предметы уже успела. Увидев меня, бросилась навстречу.

— Спасибо, ваше сиятельство! Ух, страху я натерпелась. Кабы не вы…

— «Кабы не я» больше точно не будет. Установлю тут лучшую защиту, какую только можно. Чтоб ни одна тварь не пробралась.

— Дак то ж не твари были? А люди?

— Нет. Людей убивать я не стал бы.

Маруся прижалась ко мне. Я погладил её по голове.

— Ну, всё. Успокойся. Больше тебя никто не обидит, обещаю.