В карету мы с Александрой сели вдвоём. Замена двигателя объёмом в две лошадиные силы определенно пошла транспортному средству на пользу. Карета катилась куда шустрее, чем раньше.

— Я так понимаю, вы с сестрой решили больше не скрывать свою половую принадлежность? — завязал светскую беседу я.

Александра была одета в платье. Стриженые волосы кокетливо украшены цветами.

— Да. После того, как Елисей Трофимович выступил в суде, и ваша усадьба осталась за вами, у нас отбоя от клиентов нет. На такой исход дела никто не рассчитывал. Папенькина репутация не только не пошатнулась, но даже укрепилась! И мы с Евгенией решили продолжать действовать так же. Заказы принимает и разбирает Елисей, а всю работу ведём мы. О том, что и как происходит на самом деле, знать не стоит никому. А нам пора выбираться в свет. Для того и Брейгеля позвали, хотим обновить гардероб. То, что у нас есть, вышло из моды уже бог знает когда. — Александра, вздохнув, провела руками по юбке. — При жизни папеньки мы ни о чём подобном и думать не смели. Как, по-вашему, мне пойдёт цвет маджента?

— Уверен, что пойдёт. В точности повторяет оттенок ваших глаз.

— Глаз⁈ Но у меня карие глаза, а не розовые…

— Ничего страшного. Зато фигура — выше всяких похвал.

— Благодарю. — Александра улыбнулась. — Возможно, и впрямь ещё не всё потеряно, и у нас с сестрой есть шансы устроить личную жизнь. Возраст, конечно, не щадит никого. Но всё же…

— А сколько вам лет?

— Ах, не спрашивайте! Очень много. Двадцать четыре. А Евгения всего на год моложе меня. Может быть, хоть одна из нас не останется старой девой.

— Ну, вот это устроить — вообще не проблема. От девы до не девы — всего одно движение.

— Вот как? Вы полагаете?

— Уверен. Доводилось проверять опытным путём.

Так, за светской беседой, мы приближались к деревне Ужиково. И усадьбе Архипа Семёновича, соответственно — она находилась неподалеку. Я рассчитывал, что появимся там едва ли намного позже, чем единственный оставшийся в живых бандюган пригонит пахану телегу, гружёную трупами. Так оно и получилось.

Усадьбу окружал солидный забор с каменными столбами и кованой решёткой, но ворота были открыты. О том, чтобы их закрыть, здесь, видимо, никто даже не подумал. Слишком уж интересные новости привёз водитель труповозки.

— Куда ехать-то? — окликнул меня кучер. — Прямо в ворота заезжать, что ли?

— Заезжай, чего нет. Видишь — открыто. Наверняка нас ждут.

Кучер боязливо поёжился, но ослушаться не посмел. Направил карету в ворота. Я высунулся из окна.

Картина маслом. Чуть поодаль от ворот — знакомая телега, нагруженная трупами разной степени ушатанности. Вокруг собрались перепуганные дворовые люди. Рядом с телегой стоит на коленях завывающий бандюган. Перед ним — разгневанный Архип Семёнович собственной персоной.

— … Христом-богом клянусь, один он был! — донеслось до меня. — Как пошёл мечом махать — сущий ад! Я оглянуться не успел, а трое моих верных товарищей уже мёртвые лежат!

— Не лги, паскуда! — взревел Архип. — Вас было девять здоровых мужиков и мой племянник, охотник! Как мог один Давыдов со всеми вами управиться?

— Ваше сиятельство, Христом-богом клянусь! Хоть режьте меня, хоть вешайте — так и было! Давыдов этот сперва на лестнице троих положил, а после в комнату ворвался. Силантия мечом к двери пригвоздил — словно муху какую.