|
На кухне выкипала в кастрюле вода, и сюрреалистический кирпич из пельменей медленно таял, как мамонт, вытащенный из вечной мерзлоты. 39. – Как он? – спросил Михалыч у Гриши. Тот сидел около Романа и внимательно слушал его дыхание. В ответ на вопрос Михалыча Гриша пожал плечами и прижал обе ладони к щеке. – Понятно. Крепко его обработали. Думаешь, переломов нет? Гриша поморщился, пожал плечами, мотнул головой куда-то в сторону ванной и развел руками. Михалыч некоторое время обрабатывал информацию, потом кивнул. – Да, Ольге виднее, все-таки медицинский работник. Гриша кивнул. Потом показал на Романа, прижал палец к губам и снова ладони к щеке. После этого стукнул себя в грудь и дотронулся до стула, на котором сидел. Михалыч хмыкнул. – Хорошо. А мне отойти надо. Он вышел из комнаты, осторожно, стараясь не шуметь, оделся и неслышно прикрыл за собой входную дверь. Гриша тихонько открыл ноутбук и долго, невидящими глазами, смотрел в мерцающий монитор, прислушиваясь к возне в ванной… Михалыч притворил за собой дверь, притянул ручку на себя и ушел, только когда щелкнул замок. Он вышел на улицу, огляделся. Хмурая дворничиха, одетая в яркий оранжевый комбинезон, разбрасывала по мокрому тротуару смесь песка, соли и каких-то реагентов. – Бог в помощь, – обратился к ней Михалыч. – Снега же нет, чего стараетесь? – Чего, чего, – забормотала под нос старуха. – План у нас, понятно? Пять килограмм смеси на день. Раскидай и не греши. Вот и кидаем… Сначала кидаем, потом собираем… – Строго у вас, а где метро ближайшее? – Да вон, – старуха махнула варежкой в сторону арки, ведущей из двора. – Направо свернешь и квартал протопаешь. Там и будет… – Спасибо, бабушка… – Михалыч направился к арке. – Козья нога тебе бабушка, – возмутилась дворничиха. – Нашел старушку… Михалыч улыбнулся и помахал ей рукой. Уже подходя к метро, он достал телефон и набрал номер. – Добрый день, Илью Федоровича будьте любезны… А когда освободится? Передать… Ну, передайте ему, что звонил человек из пятой бригады Джамаля. И хотел бы с ним встретиться. Где? Нет, нет… Я сам подойду. Как он освободится, и подойду… Через час, хорошо. Нет, лучше через полтора… Спасибо. Он спустился в метро, легко вписавшись в людской поток. Как всегда, многолюдная подземная река несла Михалыча по своим тоннелям, перебрасывая из потока в поток. Несколько раз он в последний момент выскакивал из поезда, оставаясь на станции и внимательно следя за тем. не повторит ли кто-нибудь его маневр. Внимательно прислушивался к разговорам в вагоне, рассматривал лица людей. Со стороны его можно было принять за усталого, ко всему равнодушного приезжего, который уже насмотрелся всего и теперь глядит на людей, в общей массе выделяя, наконец, отдельные лица. С трудом втиснувшись в последний вагон, Михалыч оказался прижатым спиной к толстяку в ушанке, от которого отчаянно несло потом. Мужик ерзал, тяжело сопел и ворочался. Михалыч на всякий случай прощупал, на месте ли бумажник. Такие вот «непоседливые» пассажиры на практике оказывались очень удачливыми карманниками. Однако этот явно был просто чудак. – Слышали, что в мире делается? – поинтересовался толстяк у кого-то за спиной Михалыча. |
