|
Наконец Гриша махнул рукой к ближайшему подъезду. Дверь приветливо распахнулась. Однако дальше им преградил дорогу кодовый замок. Привалив Романа к стене, Гриша покопался в карманах и выудил пластинку ключа, приложил ее к блестящему кругляку приемника. Замок пискнул и щелкнул язычком. – Какой этаж? Гриша махнул рукой в сторону лифта, где стоял другой кодовый замок, открывавшийся, впрочем, все тем же ключом. В лифте Михалыч сполз вниз по стенке. – Потерпи, потерпи… – шептал Сергей. – Потерпи… Кажется, он говорил это самому себе… Дверь открыла женщина. Лет тридцати, она неловко запахивала на груди розовый домашний халатик, довольно короткий, открывавший стройные, чуть худоватые ножки. Черные волосы были накручены на мелкие бигуди. – Гришка?! – удивилась она. Голос у нее был низкий, грудной, удивительно диссонирующий с хрупкостью фигуры. – Гришка?! Она оглядела всю компанию, мигом отметила состояние Романа и, поджав губы, распахнула дверь. – От тебя, Григорий, другого ожидать не приходится, – услышал Сергей ее шепот. Они шлепнулись на пол в прихожей. Обессиленные, выпотрошенные, пустые. Гриша указал на женщину, которая, уперев руки в бока, хмуро смотрела на них от дверей. Потом постукал себя по безымянному пальцу левой руки. – Бывшая жена, – понял Михалыч. – Оля, – кивнула та головой. – Объяснения будут? Гриша махнул рукой куда-то за спину и повесил голову. – Понятно. Потом. Устал. – У вас удивительное взаимопонимание, – пробормотал Сергей, борясь с желанием заснуть прямо тут, на полу в прихожей. Тепло, ласковый домашний свет, все это убаюкивало его. Мир снова стал большим, добрым и качался… Качался… 31. Каким образом он оказался под одеялом, Сергей вспомнить не смог. В определенный момент на реальность, до этого размытую, кто-то навел резкость, и картинка прояснилась. Сергей лежал на диване. Укрытый коричневым военным одеялом. Под голову были заботливо подложены подушки. Свет притушен. Только несколько свечей в пузатых стеклянных подсвечниках освещали комнату. Ковер на стене, полки с книгами каких-то философов, выставленные скорее для интерьера, чем по надобности. К чему держать бумажные книги, если крупные собрания сочинений с иллюстрациями и огромным массивом критических статей вмещаются на один диск. Официально. А для солидной библиотеки достаточно десятка дисков «левых». Под потолком болталось что-то, отдаленно напоминающее медузу, видимо, люстра. В остальном, если не считать пары кресел и крохотного журнального столика, комната была пустой. «Странно, – подумал Сергей, сбрасывая одеяло. – Где остальные?» Он помнил, правда, смутно, как вчетвером они ввалились в эту квартиру, как он упал прямо на пороге. Потом помнил чьи-то руки, кажется, женские. Его раздевали. Он порывался встать. Почему-то хватался за штаны. Еще Сергей помнил голос, нежный, спокойный. «Ерунда какая-то… Уложили, будто я больной какой-то… Где Ромка? Он же совсем плох был…» Сергей вскочил с дивана. Удивительно, но чувствовал он себя вполне отдохнувшим, даже бодрым. Прежняя валящая с ног усталость осталась в прошлом. Осторожно, стараясь не шуметь, он выглянул в коридор. Слева доносились звуки и лился свет. Что-то звякало. |
