|
– Ну… – Михалыч развел руками. – В сложившихся обстоятельствах вообще удивительно, что мы тут все сидим. Гриша кивнул. Его голова мотнулась, видимо, программист изрядно набрался. Перед ним лежало штук семь бутербродов, которые, должно быть, означали количество выпитых стаканчиков. – Ты себе представляешь, Сереженька, уровень нашей удачи? – Пьяненький Михалыч становился добр ко всему миру. – Представляешь? Это кто нас так любить должен, чтобы так… так прикрывать? Кто? – Ну, меня вроде некому. – Сергей кинул в рот оливку. – Родители померли уже. Гришка вон тоже интернатский. Да еще, как выяснилось, разведенный. Чего скрывал-то? Гриша пожал плечами и выпятил нижнюю губу, что тут, мол, говорить… – Может, у Ромки есть кто? Гриша отрицательно покачал головой и замахал руками на манер бабочки. – Порхает, – понимающе определил Михалыч. – Аки пчела. – Пчела не порхает. Пчела летает. По делу, – внес коррективы Сергей. – Да шут с ней. Я до сих пор не пойму, чего мы такого сделали, что нас до сих пор под асфальт не закатали? Хотите верьте, хотите нет, но ангелы за нас хлопочут там… Он ткнул пальцем куда-то в потолок. – Это Машка твоя, – сказал Сергей, наливая еще одну стопку. – И дети. Им спасибо надо сказать. – Машка, да. – Михалыч пьяно улыбнулся. – Машка она может… Она ведь у меня… Он растроганно прослезился. – Да везет нам просто. – Сергей поднял стакан. – Не просто. – Михалыч погрозил ему пальцем. – Не просто. Они выпили. Гриша сложил еще один бутерброд и закрыл глаза. Михалыч занюхал хлебушком, тряханул головой и продолжил: – Не просто, а охеренно! – Накачиваетсь, алконавты? – послышался женский голос. Михалыч закашлялся и обернулся к двери. – Оленька! Проходи, садись, лапушка! – Он быстро вскочил, освобождая стул. – Налейте, что ли, девушке, – хмуро предложила Оля. – А то не заснуть с вами, так хоть не зря вечер пропадет. Завтра выходной, слава богу. Она была одета все в тот же розовенький халатик, и Сергей неуклюже подвинулся, пропуская ее мимо себя в тесноте кухни. Внезапно он осознал, что сидит голым… – Гхм… Извините… – Неуклюже прикрываясь и чувствуя себя от этого еще более стесненно, он вышел в коридор. Вернувшись в комнату со свечами, он нашел свои джинсы, но обнаружил, что они мокрые. Встал в нерешительности. Одевать мокрое категорически не хотелось. Однако и сидеть с голой задницей было не с руки. – Возьми, – раздался из-за спины женский голос. В комнату вошла Оля, протягивая Сергею широкое банное полотенце с какими-то не то волками, не то собаками. – Твои штаны мокрые, ты весь, как ледышка, пришел… – Она рассматривала его непринужденно, легко, как могут, наверное, только медсестры. Однако от этого неприкрытого и вместе с тем чуть-чуть прохладного интереса Сергей почувствовал себя… по-особенному. – Спасибо. – Он взял полотенце и с неуклюжей стремительностью завернулся в него. – Пойдем… – Она легко повернулась на босых пятках и вышла за дверь. Сергей последовал за ней. |
