Так разве же подданные русской государыни, курляндское дворянство, не сделают так, как скажут в Петербурге?

И вот герцог Бирон встал со своего стула за большим столом для совещаний. Если и раньше Эрнст Иоганн старался показывать своё величие, гордыню, то теперь эти качества помножились надвое. Бирон взял в руки листы бумаги, перевод на немецкий язык обширного доклада капитана Норова.

— У меня есть данные, — начал говорить на немецком герцог, — что башкирцы готовят большой бунт. Они недовольны Оренбургской экспедицией, а также бесчинствами некоторых чиновников, которые посчитали, что раз находятся далеко от Петербурга, то по одному тому уже местные князьки.

Подобное заявление моментально оживило большую часть из присутствующих. Тот же князь Черкасский, пока только вводимый, как и Волынский, в ближний круг русской императрицы, предполагал, что сейчас Бирон будет рассказывать по своему обыкновению о каких-нибудь достижениях в коневодстве или начнет восхвалять что-то, что отнюдь не важное для текущих дел.

Однако бунт на башкирских землях — это очень важное событие, которое следовало бы учитывать, в том числе и при подготовке к русско-турецкой войне.

— Озвучу главные проблемы, которые влекут за собой недовольство башкирцев… — Бирон придвинул ближе к лицу одну из бумаг, нахмурил брови, вчитываясь в текст.

Пять дней назад к нему на приём прорвался один солдат, вернее, даже не солдат — офицер Измайловского полка, который привёл этого солдата.

Фурьер Фролов, как потом узнал Бирон, был направлен капитаном Норовым с очень важными донесениями — и даже со свидетелями. Быстрый допрос двух башкир мастером своего дела, Ушаковым, моментально выявил, что Норов написал в отчете чистую правду. По крайней мере, приведённые под конвоем Фролова двое башкирцев не врали и даже без особых пыток выкладывали всё, как на духу.

В кои-то веки Бирон пошёл на соглашение с Ушаковым. Фаворит весьма убедительно попросил главу Тайной канцелярии тщательно запротоколировать все свидетельства этих башкирцев. Однако просил он и о другом — чтобы до поры до времени информация не просочилась никуда из Тайной канцелярии.

Если бы Остерман не задерживался на переговорах в Данциге, то был бы теперь крайне озабочен таким временным союзом между Ушаковым и Бироном. С другой же стороны, Андрей Иванович Ушаков, понимая, что происходящее на окраинах Российской империи в какой-то мере затрагивает и служебные обязательства Тайной канцелярии, был рад посодействовать Бирону — если только новоиспечённый герцог вовремя упомянет в присутствии императрицы, сколь деятельной оказалась поддержка и работа Ушакова.

— Вот и выходит, Ваше Императорское Величество, что, коли ничего не изменится, то по весне состоится курултай — то бишь совещание старшин всех родов башкирцев. И в самом начале войны с турками мы получим войну и с этими степняками. А там ещё до конца непонятно, как поведут себя киргизы-кайсаки. Кроме как на Младший жус, в тех местах нам не на кого опираться. Башкирцы же могут собрать войско из более чем пятидесяти тысяч… — продолжал нагнетать обстановку Бирон.

Когда фурьера Фролова привели на разговор к самому герцогу, Бирон встретил его брезгливо, уже было готовился разъяриться бранью на секретаря Измайловского полка, который и привёл Фролова. Однако Эрнст Иоганн быстро понял, что перед ним стоит мужественный человек, хоть и всего-то солдат, ведь Фролов был ещё и раненый. Но держался стойко и всем своим видом показывал, что не уйдёт, не передавши сообщения.

Не хватает всё же Бирону своих исполнителей. А тут, оказывается, у капитана Норова такие кадры присутствуют.