Патрика, как и ее, смущало присутствие Ника.

— Мама ошибалась. И ты тоже. Наши чувства все еще с нами. Когда мы вместе, мы оба слышим все ту же волшебную песнь сирены.

— Ты романтик, — с наигранной легкостью заметила Кейт. — Жаль, что я не знала об этом.

— И хорошо, что не знала, — с улыбкой ответил Патрик. — Ты и так перевернула всю мою жизнь. — Не сделав паузы, он перешел к разговору, который обычно завязывается между людьми, долго не видевшими друг друга: — Твои кузины, наверное, уже все замужем?

— Да, и у них даже есть дети. Я часто общаюсь с семьей Джулии, у них фруктовый сад в Керикери.

— У моей тети Барбары, матери Шона, тоже. Она хотела приобрести страусовую ферму, но мне удалось убедить ее, что это не самое лучшее вложение денег.

Из его слов Кейт заключила, что Патрик сейчас управляет трастовым фондом, который Черный Пэт основал для своей дочери Барбары, вернее, тем, что от него осталось. Муж Барбары, привлекательный, но слабовольный человек, растратил большую часть средств, приняв подряд несколько решений, которые имели катастрофические финансовые последствия для фонда.

Кейт взглянула на сына и ахнула:

— Дорогой мой, может, уже достаточно?!

— Там есть еще одно пирожное… — Ник с надеждой посмотрел на Патрика, почуяв в нем союзника.

— Это должна решить твоя мама, — смеясь, открестился тот.

Кейт была согласна на все, лишь бы видеть Патрика смеющимся. Ей нравился его смех, но с тех пор, как они встретились снова, он больше хмурился.

— Ладно, разрешаю, — смилостивилась она. — Сегодня все-таки особый день — ты забил гол.

— А можно, я буду получать за каждый гол по пирожному?

— Это уж слишком. Если ты за одну игру забьешь десять голов, то десять пирожных ты не получишь.

— Успокойся, — благодушно прожурчал Патрик, прочитав ее мысли, — сезон регби скоро закончится.

Когда они с Ником ушли за пирожным, Кейт закрыла глаза и испустила вздох облегчения. Душевная травма, нанесенная трусливым мстительным Шоном, давно зарубцевалась, но имя этого негодяя, тем более в устах Патрика, до сих пор вызывало у Кейт гнев и панический ужас. Что еще выкинул этот подонок, если даже родственники перестали с ним общаться? Строго говоря, Кейт это особенно не интересовало, главное, чтобы так оставалось и дальше: не имея связи с родными, Шон не узнает, что у него есть сын. Гораздо больше ее волновал вопрос, как Патрик будет относиться к Нику, если узнает, кто отец мальчика?

Патрик, без сомнения, презирал своего двоюродного брата, а Шон, хотя и любил пошуметь, всегда побаивался кузена.

В тот злополучный день в Татамоа, когда летние каникулы Кейт уже заканчивались, на одной из вечеринок Шон оттеснил ее в угол и попытался поцеловать. Взбешенная такой наглостью, Кейт нанесла ему удар в солнечное сплетение, Шон согнулся пополам, хватая ртом воздух. В этот момент появился Патрик и, схватив кузена за шиворот, отбросил в сторону. Увидев искаженное яростью лицо своего возлюбленного, Кейт испугалась, что он убьет Шона.

Вспомнив последствия этого инцидента, Кейт до боли в суставах сжала пальцы. Она смотрела на одинокую серебристую чайку, парившую над бухтой в весеннем солнечном небе. В трудные минуты человеку часто приходится принимать решения, и, кто знает, правильные они или нет? Кейт, узнав, что беременна, сделала, как ей тогда казалось, наиболее правильный выбор.

Ник вернулся с очередным пирожным, покрытым толстым слоем взбитых сливок и ежевикой. Посмотрев на мать счастливыми глазами, он поставил тарелку на стол.

— Мистер Садерленд говорит, что после обеда мы можем пойти на игровую площадку, если ты захочешь, — сообщил мальчик, просительно заглядывая матери в глаза.