Оказывается, Лыка велика не брал. После того как они меня вчера проводили, по настоянию Семы Женька и Лыка объяснились. Оказалось, мы два дня упорно шли по ложному следу. Лыка и не думал красть Женькин велосипед, а в Митяеве продал старый «Школьник» своего младшего братишки.

За эти дни я дважды здорово получил по шее, чуть не погиб под колесами автомобиля и ко всему прочему поссорился с родителями.

Стоило ли все это дело таких неприятностей? Я думаю, все-таки стоило. Не мог же я оставить друга в беде, а от неудач никто не застрахован.

Единственное, о чем я не жалел и что полностью искупало все мои злоключения, — это знакомство со Светкой. Правда, с тех пор я так ее и не видел. Да еще и не скоро мог предстать перед ней в приличном виде, левый глаз у меня почти не открывался, так — красная щелочка на черно-синей шишке. Но какая-то внутренняя уверенность, которую я даже и не смог бы объяснить, говорила мне, что со Светкой я еще встречусь и все будет хорошо.

И все ж на душе у меня было погано. Женька ушел, поблагодарив меня на прощание и сказав, что дальше искать велосипед нет смысла. Я лично промолчал и просто пожал ему руку.

Хотя мне было очень плохо, сдаваться я не собирался. Надо было только все хорошенько обдумать. Недаром я люблю читать детективы, и отец мой — владелец частного детективного агентства. Я, конечно, не собирался обращаться к нему за помощью, но кровь сыщика, или, как теперь говорят, гены, видимо, передались мне по наследству.

Когда Женька ушел, я заперся в своей комнате и просидел там весь день, анализируя ситуацию. Выходил только обедать и ужинать да посмотреть какую-то старую французскую комедию с Пьером Ришаром.

Все-таки я мало чего надумал. Не хватало улик. Однако я решил взяться за дело серьезно, как полагается. Мы-то ведь с Женькой ухватились за первую ниточку и очертя голову бросились по неверному следу. Это могло, при удачном стечении обстоятельств, принести успех сразу после похищения велосипеда, но теперь надо было действовать по-другому. Я решил вести следствие сам. Выспрашивать, наблюдать, собирать улики и все записывать в специальный дневник, чтобы во всем была система и порядок. И чтобы ни одна из деталей не проскочила мимо моего внимания. Но пока что мне почти нечего было записать в этот дневник, пухлую рабочую тетрадь в клеточку. Так я и убрал ее в стол с единственной записью: «Лыка исключается».

Глава III

ПОКОЙНИК

Когда мне плохо, я хожу на рыбалку. Обычно встаю пораньше, когда все в доме еще спят, варю кашу, копаю червей. Аккуратно, чтобы не громыхнуть бамбуком о дощатую стену, беру удочки, зову Тамерлана и отправляюсь на речку. Правда, вовсе не всегда я ухожу на рыбалку с самого утра. Для меня не так уж важно, сколько я поймаю. Тем более что в нашей речке, кроме окуньков, ершиков и мелких плотвичек, можно наловить только подлещиков и в редкий день некрупного голавля. Но мне ценнее сам процесс и одиночество.

Кроме меня, есть в Узорове и другие любители рыбалки, правда, не так их и много, от силы человек пять насчитаешь со мной вместе. А ходят все на яму — омут у излучины реки. Глубина там метра три, может, побольше, яма заходит почти под берег, и в ней берет подлещик. Неплохо берет, на Москве-реке таких мест немного, сюда рыбаки даже из Москвы ездят. Вот и я тем прохладным июньским утром отправился не в самом лучшем настроении на яму.

Зато Тамерлан чувствовал себя прекрасно. Он любит ходить на рыбалку, что называется, с детства, хотя его первый выход чуть было не окончился трагически. Это случилось годом раньше, когда щенку было всего пять месяцев и я впервые взял его с собой на рыбную ловлю. В тот раз я собирался поставить донку и поочередно наживлял червей на крючки, отходящие от главной лески на поводках.