— Нет… — покачал я головой и отступил. — Я хочу уйти…

Нуорр молчал, сложив руки за спиной и просто ждал, что будет дальше.

Юный Люциус тем временем сел на краю колодца и начал с ним говорить.

— Я знаю, что ты живешь тут. Говорят, Пустые живут в самой глубокой непроглядной тьме, и во всем Трилоре это самое темное место.

Маленький я заглянул в дыру и увидел то же, что и настоящий я минутой ранее. Непроглядную тьму на дне. Казалось, что дна у этого колодца вообще нет, так что не удивительно, что ребенок мог решить, что пустые живут там.

— Я не помню этого, — сказал настоящий я вслух, испытывая только нарастающую внутреннюю тревогу. Я помнил два прошлых момента. Может не так ясно, но что-то такое действительно всплывало в памяти. Но не этот момент.

— Хорошо, пустые живущие в колодце, давайте сыграем в игру! Если я выиграю, то вы вернете моих маму и папу! — громко сказал юный я, заглядывая в колодец.

— Нет… стой… — я чувствовал, как меня начинает трясти. Страх и ужас, а ещё беспомощность.

— Кажется, ты начинаешь вспоминать, — довольно осклабился Нуорр.

И юный Люциус бросил кости так, чтобы они покатились по не очень широкому бортику колодца.

Один-пять-два.

Неудачный бросок. Юный я поморщился.

— Теперь твой черед кидать, пустой.

Но разумеется, ничего не произошло.

— Ну да, ты же не можешь выйти на свет. Тогда… Могу я бросить за тебя? Что? Молчание знак согласия? — юный я прислушался к колодцу. — Хорошо, тогда бросаю.

И маленький Люциус бросил кости, и то ли не рассчитал силы, то ли порыв ветра все испортил, но кубики покатились дальше нужного и упали во мрак колодца.

— Ох, нет!

Юный Люциус нагнулся, пытаясь рассмотреть кости во мраке и понять, что же там такое выпало и выиграл ли он, но кладка у колодца была слишком старой. Кирпич, на который мальчик опирался, не выдержал, и они оба рухнули вниз.

Я, настоящий я, не сдержался и бросился к юной версии себя, попытался ухватить за ногу, но рука прошла насквозь, размазывая образ черной дымкой.

— Я… Я вспомнил… Я всё вспомнил…

Не в силах удержаться, я упал на колени и обхватил себя за плечи, чувствуя подступающую тошноту.

И дело даже не в том, что я упал, ужас накатывал от того, что это было только начало.

Нуорр улыбался самой злорадной и довольной улыбкой из возможных. Взмах руки, и мы оказываемся во тьме. Во тьме, которую разрезал луч света, в центре которого лежал мальчик.

Я, лежащий на дне колодца.

Упав, прошлый я ударился о лежащий внизу кирпич и… сломал позвоночник. Я не мог пошевелить ногами, а правая рука была сломана. Оставалась лишь левая.

Я кричал, но никто не слышал этого.

Я молил богов, но и они хранили молчание.

Перелом был открытый, я потерял много крови.

Все, что у меня было, это кости. Чтобы отвлечься от боли, голода и усталости, я бросал их раз за разом, загадывая желания.

— Я умер в этом колодце, — тихо сказал я, присев рядом со своей юной версией.

— Верно, — подтвердил Пустой, встав по другую сторону столба света. — Умер спустя три дня семнадцать часов двадцать шесть минут и четырнадцать секунд после падения. Умер от обезвоживания, голода и потери крови.

Взмах руки, и мы вновь в поместье дяди. Картины тут менялись часто. Вот я вижу бабушку и Дремора, обсуждающих, куда это я делся. Следом уже поздний вечер, когда все понимают, что я пропал. Безрезультатные поиски на следующий день. И ещё через день.

— Они искали меня…

— Разумеется искали. Но ты ушел и не сказал куда. Но могу сказать, что они старались.

Новая картина.