Кит склонился над ней, припал щекой к мягкой шапочке. Ноэль была такой храброй, такой сильной. Сильнее любой из знакомых ему женщин, сильнее многих мужчин. Она не жаловалась, даже когда сталкивалась с совершенно новой и непривычной задачей. И довела себя до изнеможения, пытаясь угнаться за его темпом.

— Я чертовски сильно подгонял тебя, принцесса, — хрипло проговорил он, гладя ее спину под плотной тканью пальто. Никогда еще чувство вины не ложилось на его плечи настолько невыносимым грузом. Не раздумывая над тем, что делает, Кит тихонько развернул ее и приподнял, а потом пристроил у себя на коленях, прижав к груди. Не так ловко, как ему хотелось бы, потому что больная рука все еще давала о себе знать, но сейчас боль Ноэль волновала его куда больше собственной.

— Нет, Кит! — сквозь слезы запротестовала Ноэль.

— Ш-шш. — Он не позволил ей поднять голову. — Замолчи и опусти голову туда, где она только что была, — приказал он. Горячая ладонь легла ей на щеку, не отпуская от его сердца. — Нам обоим нужен отдых, и мы можем его себе позволить.

Ноэль твердила себе, что не должна поддаваться искушению, но слова почему-то никак не хотели воплощаться в действие. И она просто затихла в его объятиях, все глубже окунаясь в его тепло, а над ними бесшумно смыкалась ночь, и ветер что-то неслышно нашептывал в деревьях у самого входа в пещеру. Слезы сначала повисли на ресницах, потом заструились серебристыми дорожками по щекам Ноэль, все сильнее и сильнее, пока она, хватая ртом воздух, плакала, уткнувшись ему в грудь. Его объятия гасили судороги рыданий, сотрясавшие ее плечи. Ноэль цеплялась за отвороты его куртки, словно от силы этой хватки зависела ее жизнь. Слова утешения отдавались в его груди тихим рокотом, напоминанием о том, что она не одна, и буря эмоций постепенно стихала. И когда наконец наступила тишина, Ноэль совсем обессилела. Даже открыть глаза казалось ей слишком тяжело, почти невозможно.

Кит чуть отодвинул Ноэль от себя, придерживая ее голову на локте. Стянул с нее шапочку, и эбеново-черные пряди рассыпались по его руке. Господи, как же она бледна, как измотана. Он осторожно поднял ее, отнес на приготовленную постель, уложил и накрыл одеялами.

— А ужин? — В ее голосе еще слышны были остатки слез.

— Я приготовлю. — Он погладил ее по щеке, задержавшись кончиком пальца в уголке рта. — А ты отдыхай.

Ноэль заставила себя поднять веки. Тревога в его глазах была ей невыносима.

— Но я могу… — Больше ей ничего не удалось добавить. Его ладонь закрыла ей рот, останавливая любые возражения.

— Только не сегодня, принцесса. Я сказал, что сам приготовлю ужин. Завтра можешь возмущаться сколько угодно. Обещаю. — Он наклонился; на смену ладони пришли его губы. — Закрывай глаза и спи. Я тебя разбужу, когда ужин будет готов, — добавил он с улыбкой, поднимая голову.

Ноэль глубоко вздохнула и расслабилась, чего не позволяла себе все последние дни.

— Спасибо, — только и шепнула она, и ее ресницы упали. Его ответа она уже не услышала. Сон накрыл ее, и требующее отдыха уело взяло свое.

Кит пару минут постоял рядом, прислушиваясь к ее ровному дыханию и повторяя про себя все те причины, из-за которых им пришлось пройти такое большое расстояние за один день. Погода — вот их главный враг, а в этих краях она может смениться мгновенно. У него просто не было выбора, но, глядя на дело своих рук, он проклинал и самолет, и себя, и всю ситуацию. Ноэль не заслуживала ни таких опасностей, ни тех усилий, которые он вынужден был выжимать из ее хрупкого тела. Кит тяжко вздохнул. Сколько бы он ни сожалел об обстоятельствах, завтра ему придется требовать от нее еще больше. Другого выхода просто нет.