Ноэль следила за выражением глаз Кита с таким чувством, будто он проникает в самую глубину ее души, выпытывает все ее тайны, разрешает все загадки, в то время как сама она находится лишь на пути к познанию. Она поспешно заговорила, пытаясь заполнить молчание и заглушить гнетущее чувство балансирования на краю пропасти.

— Нужно позвонить нашим родным, сообщить, что все в порядке. Надеюсь, телефон тут же, в доме. Мои родители не успокоятся, пока не услышат мой голос.

Кит прикоснулся к ее щеке, обласкал обветренную, обожженную морозом кожу. Сталь и бархат. Сила и хрупкость. Ноэль. Само противоречие, сплошная загадка, женщина на все времена, призванная вечно удивлять мужчину и заставлять его открывать в ней все новые грани.

Кит медленно поднялся. Час для них двоих еще не настал. Их родные пережили все муки ада, считая мгновения в ожидании радостных или страшных вестей.

— Пойду узнаю.

Ноэль проводила его взглядом, полуприкрыв глаза от блаженного тепла и такого же восхитительного ощущения безопасности. Секунды складывались в минуты, и она все глубже окуналась в расслабленный покой, пока, наконец, не задремала.

Так и нашел ее Кит, вернувшись в гостиную в сопровождении их гостеприимного хозяина. Будь он один, он не удержался бы и прикоснулся к ней. Но сейчас ему пришлось довольствоваться тем, что он устроился на полу рядом с ее креслом, пока его спутник пристраивал поднос на столик поближе к Ноэль.

— С виду-то она не очень годится для лазания по горам, — пробурчал он, бросив мимолетный, но весьма проницательный взгляд на хрупкую фигурку Ноэль. — Впрочем, ива на первый взгляд тоже не ахти какое крепкое дерево, а в бурю запросто даст фору дубу. — Хозяин уселся в громадное кресло по другую сторону камина. — Угощайся, сынок. — Он кивнул на полный поднос. — Да, между прочим, все зовут меня Хэм.

— Кит. Ноэль. — Кит поднял тяжелый кофейник и налил две чашки кофе.

— Знаю, сынок. Уж поверь мне, это-то я знаю. У вашей родни, похоже, немало влиятельных друзей. Половина штата прочесывает здешние леса и горы, разыскивая вас. А вторая половина, думаю, молится.

— Что бы они все ни делали, это сработало, — отозвался Кит. Он отхлебнул из своей чашки, а кофе Ноэль поставил немного остудить. Ему не хотелось ни секунды отнимать от ее отдыха. — Я бы хотел, если можно, связаться либо со своей семьей, либо с семьей Ноэль.

— Об этом не волнуйся. Шеф местных спасателей будет постоянно пытаться передать сообщение. Ну а уж на самый худой конец, он пошлет кого-нибудь, чтобы сообщить лично. — Хэм поднялся с кресла. — Пойду-ка взгляну, что там у меня с постелями. Если что будет нужно — зови, не стесняйся.

Кит дождался, пока Хэм выйдет из гостиной, и лишь после этого приподнялся на коленях и погладил Ноэль по щеке. Кожа ее порозовела от тепла, губы зовуще приоткрылись. Он склонился над ней и приник сначала к одному уголку рта, потом к другому. От первого поцелуя на ее губах дрогнула улыбка, не исчезнувшая и ко второму. Кит залюбовался мягкими изгибами, влажно поблескивающими в сонной неге.

— Проснись, принцесса, — шепнул он, обласкав поцелуями ее веки, скрывавшие от него неповторимые глаза цвета аметиста. Ресницы Ноэль затрепетали на щеках пушистыми крыльями. Убирая с ее лба черные пряди, он не догадывался, что являл сейчас собой живой портрет нежности и заботы мужчины о своей женщине.

Ноэль, открыв глаза, увидела эти чувства, так ясно написанные в его взгляде лишь для нее одной. Ее улыбка стала шире. Она сладостью принимала все то, что он предлагал ей, и отдавала все, на что только было способно ее сердце… сейчас и всегда.