Да, подумал про себя Обота, детали очень важны. Обо всём ли мы подумали? Следующий час покажет.

Люки закрылись, поступил воздух, и наступательный челнок сел на почерневшую от репульсоров палубу. Обота подождал зелёного индикатора, услышал сигнал и открыл шлюз. Зашипел воздух – давление уравнялось. Повстанец прошёл внутрь, увидел старшего офицера и поспешил ему навстречу.

– Лейтенант! Не представляете, как мы рады вас видеть! Добро пожаловать на борт.

Лейтенант, который воспринял это всё как шутку, улыбнулся и пожал ему руку.

– Вижу, вы тут натерпелись… извините за формальности.

Джен следила за ними с затемнённой кабины «Вороны» и теребила наспех слепленный комлинк. Казалось, Обота и лейтенант нашли общий язык… но как же остальные члены команды? Она не видела их лиц за доспехами и шлемами. Оставалось только прислушиваться к их разговорам – вот, где пригодится комлинк. Осмотр был беглым и занял всего сорок пять минут. Быстро обойдя мостик, прошагав технические отсеки и осмотрев недавно заделанные дыры, команда вернулась туда, куда приземлилась.

Имперец был разговорчивым, ему не терпелось поделиться слухами и поболтать о поездках на Руусан. Обота, который подозревал о пользе данной информации, внимательно слушал. Когда оба подошли к воздушному шлюзу, они уже были почти друзьями. В доке было нормальное давление, поэтому Обота проводил лейтенанта до самого челнока и уже внутренне радовался блестяще исполненной роли, как вдруг офицер заметил «Ворону». Он ткнул в неё пальцем, и Джен, которая следила за всем через голо-камеру, почувствовала, что у неё кровь застыла в жилах. Имперец повернулся к Оботе:

– Это ещё что такое?

Вопрос не был неожиданностью, но Обота ждал его раньше и слегка растерялся. Он взял себя в руки.

– Не слишком изящная модель, правда? Наш челнок пропал три месяца назад. Капитан запросил новый, и вот что мы получили.

– Повальный дефицит всего на свете, – сочувственно кивнул лейтенант. – Вот почему командир так рад вашим торпедам. У нашей группы только половина нужных боеприпасов, и случись полномасштабная битва, придётся туго. Проклятье! Нужно осмотреть этот корабль… но это же пустяк.

По знаку Джен на палубу выбежал Кайл в форме мичмана.

– Прибыл лихтёр, сэр! Он готов к посадке.

Док был слишком мал для трёх кораблей сразу, один должен был улететь. Обота уже почти ждал, что лейтенант продолжит осмотр, и испытал дикое облегчение, когда тот передумал.

– Спасибо, капитан. Я уже достаточно видел. Надеюсь, мы ещё когда-нибудь встретимся. Желаю счастливого возвращения домой.

Обота был готов его просто расцеловать. Распрощавшись, лейтенант зашёл в воздушный шлюз. Кайл последовал за ним.

Джен, следившая за всем, облегчённо вздохнула. Скорее бы всё закончилось. Но как только воздух откачали из дока, а челнок вылетел, как его место занял похожий на коробку лихтёр, на котором было два человека и двенадцать грузовых лифтов. Дроидам ведь не нужен кислород. Они направились прямо в грузовой отсек, поэтому Обота оставил док открытым, что помогло ускорить погрузку и не давало пилотам выйти из лихтёра.

Лихтёру пришлось сделать три рейса, пока последняя торпеда не была вынута из грузового отсека и не погружена. Когда имперский корабль отлетел, Обота передал, что хочет заняться ремонтом, и выслал «Ворону», чтобы якобы забрать запчасти, пайки и устроить агентам «учебный» полёт над северным полушарием Руусана.

Дело было рискованное, но повстанцы получили прекрасную возможность побольше узнать о военной операции имперцев и включить «Ворону» в общую схему рейсов боевой группы. Посадка и все следующие события начались через шестнадцать часов.