Я слушала его внимательно и вдумчиво, чтобы потом заключить:

– Звучит как плохая отмазка.

– Я не хочу целовать тебя на стоянке перед тем, как ты одна уйдешь в отель, а я уеду на разборки к отцу, – выпалил он, и я тут же прикусила язык.

Равиль сболтнул лишнего или сделал это намеренно? Выдал кусочек своей жизни, неприятный, но важный.

– Я знаю, что мы едва знакомы, – вздохнул он и положил руки на руль. Опустил на них голову, повернувшись лицом ко мне. – И ты не поверишь моим следующим словам, но…

Мне дико хотелось коснуться его волос, зарыться в них пальцами, но я понимала, что это неуместно. Тем более я уже выглядела как озабоченная маньячка, которая домогалась Равиля, пока тот защищал свое целомудрие. Целовательное целомудрие, конечно.

– Но, Тина, то, что я сказал тебе вчера на закате, – правда. Мне действительно кажется, что мы знакомы целую вечность, а потому я не хочу все случайно испортить.

– Как ты умудряешься говорить так, что становится одновременно и приятно, и обидно? Вроде лестно слышать такое, но нужно поработать над фразой про «портить все» в контексте поцелуя…

Я покачала рукой в воздухе, мол, «такое себе».

Мне не нравилось, куда Равиль клонил. Мы очевидно симпатичны друг другу, и я была не против поиграть в романтику и свидания. Даже была готова перейти черту, за которую раньше не шагала, и поцеловать Равиля.

Но я четко держала в голове, что наша связь – хрупкая часть короткого приключения.

Равиль же будто пытался создать иллюзию, что мы можем построить что-то крепкое. Что-то, что не лопнет, подобно мыльному пузырю, когда я взойду на борт самолета.

– Зачем ты это делаешь? – покачала я головой.

Равиль приподнял голову с руля и вопросительно взглянул на меня.

– Зачем пытаешься убедить меня, что все может быть серьезно?

Даже не знаю, чего я ждала, какие слова хотела услышать.

– А ты бы не хотела этого? – вопросом на вопрос ответил Равиль, и его взгляд стал жестче. – Ясность, стабильность – это то, за чем гонятся многие девушки.

– Но я понимаю, что ты мне этого не дашь.

Молчание затянулось, и я вышла из салона. Возникло стойкое ощущение, что Равиль тоже понимал все, о чем говорила. А значит, намеренно обманывал меня, пытаясь создать иллюзию возможного будущего.

Хлопнула дверь машины, за спиной послышались шаги.

– Я думал, тебе будет легче, если мы притворимся, что все это не мимолетное приключение.

– Мне будет легче не строить пустых надежд, Равиль.

Я медленно обернулась и охнула, когда увидела его перед собой. Слишком близко. Настолько, что даже в полутьме я разглядела крошечную родинку у кончика левой брови.

– Я не вру. Ты мне нравишься.

Проклятье. Его голос искусно рвал струны моей души.

– Давай закончим все, если ты не чувствуешь того же, – низко проговорил он, заставляя меня тяжело сглотнуть.

Я не хотела прерывать наше общение. Даже зная, что это путь в никуда.

– Я не хочу обманываться. – Мне пришлось завести руки за спину, чтобы точно быть уверенной, что сдержусь и не стану касаться Равиля. – Мы можем продолжать встречаться, но больше не говори, что «боишься все испортить». Портить нечего.

В серых глазах сгустился туман, они будто потемнели. Равиль отшатнулся, словно я его толкнула.

– Ты как он. Думаешь, что знаешь наперед, и решаешь все за меня, – процедил он, и мне стало больно от отчуждения, которым повеяло от Равиля.

Вот теперь он точно во мне разочаровался. Это конец.

– Я не понимаю тебя. – Я покачала головой. – Все было хорошо. Почти хорошо, а потом…

– А потом ты решила за нас двоих, что мы просто летняя интрижка, – развел руками Равиль.