Вот что бывает, когда двое сходятся из-за чувств, но не имеют общих взглядов на жизнь.

Одной любви недостаточно, чтобы построить крепкую и счастливую семью.

– Мне жаль, что так вышло, – искренне сказала я и убрала руку с плеча Равиля.

Он слабо улыбнулся и быстро, будто боялся, что я что-то разгляжу в его лице, отошел к следующему стойлу. Лошадь топталась у стены, но Равиль все равно не отходил от ограждения.

– Мне чудом удалось уговорить отца не продавать маминых лошадей и Борзого, – продолжил рассказ он. – Оставаться жить в том доме отец наотрез отказался, животных нужно было где-то держать, а «Пруссия» как раз достраивалась. Какое-то волшебство, что отец согласился обустроить здесь конюшню. И очень предсказуемо, что он выжал из этого всю выгоду, какую мог.

– Ты о шоу?

– Конечно. Это было условие отца. Животные здесь, пока приносят деньги. Он предлагал сделать на территории отеля что-то вроде ипподрома для туристов, но я понимал, к чему это может привести.

Равиль кивнул на Космос с ее больным позвоночником и худыми боками с атрофированными мышцами.

– Поэтому я придумал проводить рыцарские шоу. Животным все равно нужна активность и тренировки. Представления не стали проблемой, ведь я и мои помощники готовим лошадей правильно, распределяем нагрузки без вреда для них.

Если бы я решилась приблизиться и заговорить, перебив Равиля, то сказала бы, как сильно им горжусь. Я не знала никого добрее и сильнее, чем этот парень.

– И все шло отлично, пока отец не стал придумывать все больше условий для того, чтобы конюшня продолжала существовать. Сначала участил программы, потом приказал пускать гостей покататься на лошадях после представлений за отдельную плату… А теперь…

Он тяжело сглотнул и замолчал. Было ясно, что Равиль не хотел озвучивать, что случилось. Но, судя по тому, как он сжал кулаки, как напрягся всем телом, новое условие было непростым.

– Ты ведь совладелец «Пруссии», так? – подала голос я, когда молчание затянулось. – Ты не можешь взять конюшни полностью под свой контроль? Или перенести их в другое место?

Равиль обреченно покачал головой:

– Я думал об этом, но большая часть лошадей, в том числе Борзый, по бумагам принадлежат не мне, а отцу. То же самое с помещением конюшни. Но я уже накопил достаточную сумму, чтобы внести первые платежи на постройку новых конюшен, подальше от «Пруссии». Я улажу этот вопрос уже скоро, но что касается лошадей…

– Он не даст их перевести, – догадалась я. – Знает, что они дороги тебе, и продолжает манипулировать. Ты и лошади для него способ заработать.

Равиль тяжело вздохнул, а затем поджал губы. Когда посмотрел на меня, в его серых глазах туманом сгустились невысказанные чувства. Его боль накрыла меня с головой, как цунами. С каждым шагом, что Равиль делал в мою сторону, эта пытка усиливалась. Казалось, я сейчас расплачусь с ним в унисон. А потом Равиль взял меня за руку и улыбнулся сквозь печаль:

– Знаешь, это не тема для свидания, но я рад, что мы поговорили.

– Конечно. – Я сжала его пальцы в своих. – Я всегда тебя поддержу.

И, только сказав это, я поняла, что «всегда» – слишком громкое слово. Оно значило гораздо больше, чем несколько дней, которые у нас были.

Но Равиль об этом будто забыл.

– Всегда, – мягко повторил он, и мне показалось, что сейчас – лучший момент для первого поцелуя.

Не отпуская руку Равиля, я встала напротив него и на негнущихся ногах сократила расстояние. Посмотрела в серые глаза, что вдруг подернулись туманной дымкой, опустила взгляд к чуть приоткрытым губам такой идеальной формы, что сама Мона Лиза бы позавидовала.