– Почему так случилось?

– Неправильные нагрузки, плохо подобранное седло, безразличие или неосведомленность прошлого хозяина.

– Это лечится?

– Пофигизм людей? – вскинул брови Равиль, а я легонько стукнула его в плечо. – Ладно-ладно! Я понял. Полностью излечить позвоночник Космос не получится, но мы пытаемся облегчить ее самочувствие. Инъекции, массаж и никаких жестких нагрузок. Поэтому Космос в шоу не участвует. Для нее такие скачки со скакуном в доспехах – пытка.

Я понимающе кивнула и задумчиво взяла из ящика новое яблоко для Космос.

– Мне жаль, что так вышло, – шепнула лошади, пока та уплетала угощение.

– Мне тоже, – рядом возник Равиль и погладил Космос по морде. – Но я делаю все, что в моих силах, чтобы хоть как-то помочь ей и другим нуждающимся лошадям.

– Кстати, почему именно лошади? Не кошки или бездомные собаки, не голуби со сломанными лапками…

Я прикусила язык, когда увидела, как мой вопрос повлиял на Равиля.

Он поджал губы, помрачнел и явно мыслями уплыл куда-то далеко-далеко.

– Моя мама выросла на ферме, а когда вышла за отца, уговорила его переехать в загородный дом, чтобы и там иметь возможность держать животных. У нас была небольшая конюшня. Мама с детства учила меня держаться в седле и ухаживать за лошадьми.

Его губы тронула легкая улыбка, она же отразилась на моем лице.

– Это она подарила мне Борзого. Точнее, он родился в нашей конюшне. Помню, как мама тогда сказала, что он похож на меня.

Мы оба сейчас смотрели на Борзого. Он выглядел величественно и гордо, под стать Равилю, который вдруг хохотнул:

– А еще помню, как тогда обиделся на те слова мамы. Как несуразный жеребенок на длинных непослушных ногах может быть похож на меня? Чем?! У него и шерстка белая, больше похожая на мамины белокурые волосы, а не на мои – каштановые, как у отца.

Значит, я не ошиблась… Равиль действительно красил волосы, и теперь я даже понимала почему. Он хотел быть похож на маму. Или, что гораздо хуже и страшнее, не желал походить на отца.

– Мне было тринадцать, когда мама умерла. – Уронив взгляд, Равиль покачал головой. – У нее было слабое сердце, и ей часто приходилось нервничать. Из-за отца. Его бесило жить в «сарае», раздражал запах животных. Мы переехали из загородного дома в Зеленоградск, это было что-то вроде компромисса между городской и деревенской жизнью. Однако отца такое решение не устраивало. Ему не нравилось, что приходится часто ездить к старому дому, его тянуло из маленького Зеленоградска в Калининград, где он строил бизнес. Он часто грозился продать лошадей или отвести на бойню, а мама плакала и защищала их. Пока не умерла.

Равиль походил на дерево, в которое когда-то давно ударила молния. Иссушен до дна своей болью.

Я нерешительно подняла руку, чтобы коснуться его плеча. Почти в последний момент что-то во мне дрогнуло. Может, не стоит? Не лезь к нему сейчас, Тина! Но я отмахнулась от страха и все же накрыла плечо Равиля ладонью.

Он тронул мои пальцы дрожащими своими и благодарно кивнул.

– Папа часто рассказывает, что должен был жениться по расчету, а не на маме. Его отец выбрал ему невесту из богатой семьи. Это помогло бы укрепить бизнес. Но отец все равно выбрал маму… И, кажется, всю жизнь об этом жалеет.

– Из-за упущенных возможностей в бизнесе?

– Из-за того, что он же ее и убил, – выплюнул Равиль. – Вечными ссорами, драмами и угрозами бросить наш домик за городом. Отец не был готов к такой жизни и губил за это всю нашу семью. Мама много плакала, хотела отказаться от нашего домика и небольшой фермы ради отца. Но каждый раз, когда все заходило слишком далеко, мы начинали собирать вещи и искать хозяев для лошадей, папа переобувался.